— Почему Артём? Ты не думаешь, что Соня сама виновата в том, что с ней произошло? И ее близкие, — не верила в успех, но сделала попытку достучаться до Богдана, — вы ведь все знали о ее чувствах и состоянии, но смотрели сквозь пальцы до того момента, как все зашло слишком далеко. И потом, это ее нужно было увезти подальше от объекта помешательства, не давать им встречаться, во избежание рецидивов, а не самому сваливать за бугор. Но нет, решили, что девочка здорова и расслабились!
— Нет, — помотал головой на мои слова, — нет! — закрыв уши руками, выкрикнул Богдан. — Это все он! Если бы его не было, моя сестра сейчас бы успешно сдавала выпускные экзамены, решала какое платье ей надеть на выпускной, а не лежала бесчувственным овощем на больничной койке. Это он виноват!
Ясно, Богдан нашел крайнего в своем горе и теперь никто не сможет переубедить, что в действительности все иначе, нежели ему видится. Говорить что-то бесполезно, только больше злить и выводить из себя. А так, глядишь, мучить долго не будет… Господи, о чем я вообще думаю? А о чем в принципе думают, когда уверены, что жить им осталось не так долго?
Наверное, это зависит от того, как человек умирает и от его характера. Почему так вышло именно с нами? Как же я зла на всю эту ситуацию, на себя, что оказалась так беспомощна перед опасностью, на Артёма, который не отзывается, на Соню, хотя мне и жалко её, а больше всего на Богдана. Он оказался слабым духом, не в состоянии пережить потерю сестры и понять, что в случившемся виноваты все, найти силы принять всё как данность. Но нет же, он нашёл крайнего своим больным мозгом и решил ему отомстить, да не напрямую, а через меня. Смех, да и только, правда, что-то меня не тянет смеяться…
Так и не раскрыв мне своих планов, Богдан удалился, прежде снова вколов мне какую-то дрянь, и оставил меня наедине со своими безрадостными мыслями. А я спустя какое-то время свернулась клубочком без возможности обнять себя руками, да так и лежала, уставившись пустым взглядом в противоположную стену — на большее мой мозг оказался неспособен. Сколько пробыла в этом подвешенном состоянии не знаю.
За время, что меня не трогал Богдан мне удалось немного почистить организм от той дряни, что он мне вколол и получить назад возможность ясно рассуждать. Мне не понравились мысли о смерти и то чувство безысходности в которое я погрузилась. Раз не на кого надеяться — значит нужно искать выход самой. Да, у меня привязаны руки, но ноги-то свободны, может удастся с помощью эффекта неожиданности его вырубить ударом. Правда, если не сработает, моё положение станет только хуже. Но и выбора особо нет. Вот только с этим придётся подождать — тело такое вялое, я даже повернуться могу с трудом, а голова кружится так, что предпочтительно вообще пока не двигаться.
К реальности меня вернул звук открывающейся двери в полной темноте, а потом её разрезал луч фонарика. Когда свет полоснул по глазам я сделала апатичное лицо и затаилась.
— Катя, — позвал меня родной голос. Ну вот, уже глюки пошли, глядишь успею свихнуться до того, как познаю планы своего похитителя. — Котёнок, — человек приблизился ко мне, пытаясь приподнять с кровати, — вот гнида! — вдруг резко выдохнул он, осознав, что я привязана.
Именно последние слова заставили меня немного приоткрыть скорлупу, в которую я себя спрятала, и допустить возможность, что это действительно Артём. Я так ждала его, а сейчас даже не чувствую радости, что он появился, только чувство облегчения и желание наконец-то убраться отсюда, без страха закрыть глаза и провалиться в такой желанный сон. Слишком уж сильным потрясением стали для моих нервов последние двое суток. Хотя рассуждать я уже могла, но вот тело до сих пор не отошло от той дозы, которую получило, поэтому показать, что я его узнала оказалось тяжело.
— Милая, всё будет хорошо, — пробились слова в моё сознание, когда Артём заботливо подхватил меня на руки и понёс на выход.
— Как она? — произнёс новый голос, стоящего у большого джипа.
Идентифицировать говорившего у меня не возникло ни единого желания.
— Плохо реагирует, боюсь он мог накачать её чем-то, — услышала над головой. — Нужно поскорее отвезти её к доку, открой дверь, — попросил своего собеседника.
Сначала Артём постарался наиболее осторожно уложить меня на заднем сидении, а после, открыв дверь с другой стороны, сел сам, приподнимая мою голову и устраивая её у себя на коленях. Второй говоривший сразу же развернул машину и повёз нас, видимо, к тому самому доку, про которого говорил муж.
