— Согласна, пожалуй, последую вашему совету и пойду в сад, — нашла повод сбежать от нежелательного общения.
Всеволод только подозрительно покосился на меня, не понимая откуда вдруг такая покладистость во мне появилась, но решил, видимо, ничего не говорить, дабы не спугнуть. Я этому только рада была и с огромным облегчением покинула его, оставив наедине со своими мыслями.
Раз он здесь, значит и Артём вернулся. Выйдя в сад, устроилась на большой резной качели, в которую успела влюбиться за время проживания в этом доме и позвала мужа по нашей связи. Не прошло и пяти минут, как он предстал перед моими очами и даже принёс нарезанные фрукты.
— Ты что-то нашла? — почувствовал моё желание что-то ему рассказать.
— Не совсем, — беря кусочек яблока с тарелки, сообщила, что узнала из письма Анфисы.
— Значит, говоришь, дар начнёт проявляться после трёх? — думая о своём, уточнил муж.
— По крайней мере так было у остальных, стопроцентной гарантии, что так будет и в нашем случае она не даёт, но скорее всего история повторится.
— Хорошо, значит у нас впереди будет три спокойных года, которые мы будем растить малышку, а заодно и готовить платформу для нашего будущего. По поводу своего второго дома, о котором будут знать немногие я с тобой согласен, — положа свою руку на мой живой и поглаживая его, продолжил Артём. — Это наиболее подходящий выход. Тем, кому мы не захотим рассказывать какой основной дар у малышки, можно будет говорить про щиты. Сомневаюсь, что отец будет в восторге, при том, что ему обещали невероятно сильного наследника, но это уже его проблемы, может со временем нам придётся сообщить ему правду, а пока поживёт и без этого знания.
— Ладно я, но ты почему не против, чтобы твой отец оставался в неведении?
— Котёнок, — нежно погладил меня по щеке, — у меня на всём белом свете нет людей дороже тебя и нашей дочери. Я прекрасно знаю своего отца, знаком с ним дольше, чем ты, и могу спрогнозировать его действия, если ему станет известно, какое на самом деле сокровище его внучка. Это мне не по душе и вас я буду защищать от всего, даже, если когда-нибудь понадобится от самого себя. Поэтому не удивляйся моему решению.
— Как же я тебя люблю, — никогда не смогу до конца поверить, что этот мужчина именно мой и это навсегда.
— И я тебя люблю, — тепло сказал Артём, — вас обеих, — склонился и поцеловал мой выпирающий живот.
В конце августа мы вернулись к себе домой. Как бы активно не уговаривал нас Всеволод остаться у него до рождения ребенка, мы твёрдо стояли на своём. Тем более, мы приняли совместное решение, что я пока буду посещать универ, до того срока, когда мне станет тяжело отсиживать пары. С деканатом мы договоримся, и после рождения дочери я получу допуски до сессии и закрою её, а там дочка подрастёт — и я смогу посещать некоторые пары. Артём был против моего перевода на вечернее, потому что не видел в этом смысла, я тоже не горела особым желанием менять режим обучения или терять время в декретном отпуске.
За оставшиеся месяцы до родов мы приобрели небольшой двухэтажный коттедж в тридцати километрах от города и в сорока минутах езды до института на автомобиле. Даже успели сделать ремонт. Так смешно было, когда делали детскую: Тёма хотел скупить всё в магазинах для детей, метался от одной кроватки к другой, пытал продавцов по поводу пеленального столика, проверял радионяню, специальные качельки, чтобы укачивать ребенка испытывал на предмет сбалансированности. Когда я устала стоять, просто присела в одно из кресел и с улыбкой наблюдала, как муж заводной пчёлкой носится по магазину и только успевала отговаривать его от покупки того или иного девайса. В конечном итоге, нашу девочку и правда можно было назвать принцессой — ещё до рождения у неё было всё, что только можно купить.
Так что к дате, которую нам определили, как родовой день мы с мужем подходили уже в нетерпении. Беременность стала очень важным моментом в моей жизни, и я буду эти месяцы помнить всю жизнь, потому что несмотря на многие «побочные» эффекты такого состояния женского организма, это было прекрасно. Но мне так хочется уже увидеть мою малышку, подержать на руках, вдохнуть её запах, услышать первый крик. А когда чего-то очень-очень ждёшь — оно происходит совершенно неожиданно. Никитина Милена Артёмовна выбрала день, в который решила появиться на свет, как и предсказывала Анфиса, двадцать третьего ноября, ровно в одну минуту первого часа ночи. Но схватки начались ещё накануне днём, а к вечеру они стали такой силы, что я подумала, будто Видящая впервые ошиблась. Никакое «дышите глубоко и размерено» меня не спасало, этот часто повторяющийся совет только бесил: мне больно, чёрт бы вас всех побрал, а вы тут толкуете о каком-то спокойствии!
Малышка преодолела свою стеснительность только после того, как я начала с ней разговаривать, плюнув на то, как смотрюсь со стороны. Рассказывала, как мы её ждём и любим, где она будет жить, как её маме больно, в конце концов. Только тогда дочка соблаговолила разрешить маме тужиться и помочь ей самой увидеть белый свет.
