Первой мыслью, когда я увидела её стало: «О Боже, она такая крошечная!». Когда её запеленали и наконец-то дали мне в руки, я смогла рассмотреть её, жадно зарисовывая в памяти каждую чёрточку моей красавицы. Светлые волосики и голубые глазки, интересно какой она станет через несколько месяцев? Хотя, какое это сейчас имеет значение, когда я смотрю и чувствую, как впервые кушает моя дочка? Моё самое главное в жизни счастье, за которое я всегда буду благодарна судьбе.
Именно этот момент выбрали медсестры, чтобы пустить ко мне мужа. С трудом оторвав взгляд от Милы, посмотрела на Артёма, который в нерешительности застыл в дверях, боясь сделать следующий шаг.
— Ну и что ты там встал? — улыбаясь, спросила его. — Неужели не хочешь взглянуть на свою дочку?
— Прости, просто ты… и она… — преодолел разделявшее нас расстояние в несколько секунд. — Красавица, — склонившись к нам, прошептал, осторожно погладив пальчиком по её щечке. — Спасибо, — повернувшись ко мне, подарил сладкий поцелуй, который сказал больше всяких слов.
— Не могу поверить, что наконец держу её на руках, — призналась ему, — так часто это представляла, что теперь кажется, будто это сон, а она до сих пор у меня в животе.
— Мне тоже сложно поверить, что ещё вчера я гладил твой большой живот и говорил ей, что мы скоро увидимся, а теперь смотрю на нашу дочку и не понимаю, за что мне такое счастье.
— Просто за то, что ты есть в моей жизни, любишь меня и так же будешь любить её.
— Я ведь буду хорошим отцом? — словно пересиливая себя спросил он, выдавая, что эта мысль не впервые появилась в его голове. — Не таким, как мой?
— Нет, Тём, ты станешь самым лучшим, какой только мог быть у нашей малышки и никогда не будешь похож на своего отца. А если я вдруг что-то подобное за тобой замечу — не переживай, ты быстро получишь за это на орехи, — заверила его со всей серьёзностью.
— Люблю тебя, — присел рядом, одной рукой обнимая меня, второй стал поглаживать нашу кроху по животику, она как раз закончила кушать и смотрела на нас своими светлыми глазками.
Пускай зрение у неё ещё совсем слабенькое, но я уверена, что она прекрасно знает, что сейчас с ней рядом самые близкие в этой жизни люди — её родители.
Из роддома нас с малышкой забирал только мой муж, остальные, дражайшие родственники, ограничились лишь огромными корзинами с цветами и не менее огромными мягкими зверями. Так что в копилку к уже имеющимся игрушкам нашей принцессы добавились: розовый заяц в красном комбинезоне, медведь, нормального цвета, с большим сердцем в лапах, лежачий лев — ребёнок спокойно может использовать его вместо сидения и милый пингвин, боюсь предположить, чем руководствовалась сестра, когда выбирала именно это животное, наверное, тем, что второго такого подарка нам никто не сделает. Они конечно все милашки, но я вижу в них и огромные пылесборники, так что пока этот зоопарк будет находиться вне детской, а там посмотрим.
С традиционной вечеринкой по случаю рождения ребенка мы единогласно решили подождать хотя бы до того момента, как Милене не исполнится месяц. Я вообще, видимо, буду относиться к мамочкам, которые безмерно любят своё чадо и переживают, что ему может навредить каждая мелочь. Думаю, со временем моя тяга контролировать всё, что касается ребенка поутихнет, но пока она включена на полную мощность.
Скажу, что с малышкой нам повезло: она заставляла нас вставать всего раза три по ночам. Успокаивать нашу кроху мы старались по очереди, Артём на этом настаивал, говоря, что он тоже родитель, и не так важно, что с утра на работу, уж укачать-то он её способен. А я следила за ней всё остальное время. Стоило Миле закричать, как начиналась проверка, что она хочет на этот раз: требует поменять пелёнку, проголодалась или же просится на ручки, а может у нас газики или колики? Только недели через две от её плача я перестала судорожно искать причину, что не так, а начала различать его по каждому поводу. Иногда могла положить её рядом на кровать, поднести палец к её маленькой ладошке и просто лежать, чувствуя, как она сжимает его — хватательный рефлекс у нас был на уровне.
За повседневными хлопотами даже не замечала, как проходят дни — они превратились в нескончаемую череду. Ребенок — это не учёба, не работа на дядю, это двадцати четырёхчасовой труд. Если быть честной, то я чувствовала постоянный недосып и усталость. Спала, когда это делала малышка и то, частенько просыпаясь, ради того, чтобы проверить, что с ней всё в порядке. Так что, когда мы подошли к рубежу в один месяц и пришло время приглашать гостей, мне жутко не хотелось этого делать. Я бы с удовольствием это дело перенесла, или вообще отменила, но наши родители жаждали посмотреть на внучку, как и близкие друзья. Нужно было пережить это единожды и снова вернуться к привычному расписанию.
— Давай посмотрим: где же наша мама? — раздалось из соседней комнаты. — Нет нашей мамы, может поищем её теперь на кухне? — Муж зашёл, держа малышку на руках. — Вот и наша мама! Смотри, Мила, твоя мамочка готовит праздничный ужин.
