Эрл кивнул, сдерживая эмоции. Это был странный момент: перед ним сидела заражённая, которая, вопреки всем законам биологии, не превратилась в монстра. И всё-таки, она вдруг показалась ему не просто очередным объектом для исследования. Он увидел в ней слабое отражение своего прошлого, что делало её чуть более ценной в его глазах.
— Хорошо, Анна, — кивнул он, приняв негласное правило «игры». — Нам нужно взять у тебя кровь. Я постараюсь сделать все быстро, хорошо?
Девушка, принявшая новое имя, кивнула, безмолвно соглашаясь. Она, похоже, не испытывала страха перед этой процедурой. Взгляд её по-прежнему был пустым, но теперь в нём появились искры чего-то нового — возможно даже, слабой надежды.
Эрл взял кровь быстро и профессионально, без лишних движений. Когда всё было закончено, он взглянул на неё снова по-отечески улыбнувшись.
— Это займёт время, — сказал он, вкладывая пробирку с кровью в защитный контейнер. — Мы выясним, что с тобой не так, Анна. И не переживай — пока я жив, здесь тебе ничего не угрожает.
Девушка слабо кивнула, и Эрл посмотрел на дверь, ведущую в его, теперь бывшую, спальню. Алхимик уже распорядился своему помощнику, чтобы комнату оборудовали для его гостьи, заменив дверь на решетку, но сделать это смогут только утром. Отныне, он будет вынужден ночевать в гостевой комнате на втором этаже, что не сильно нравилось пожилому мужчине, но наука, как известно, требует жертв.
— Здесь ты будешь спать, — указал он на комнату, — но ради нашей общей безопасности, дверь будет закрыта. Никто из нас не хочет рисковать, правда?
Анна снова кивнула, без возражений. Похоже, она приняла своё положение и даже начала проявлять какие-то зачатки доверия. Эрл усмехнулся, снова отмечая про себя, как странно она напоминала его дочь. Но он знал, что не может позволить себе таких сентиментов. По крайне мере до тех пор, пока он не убедится в её безобидности…
Бар в штаб-квартире был скромным, но уютным местом для своих. Тёмные деревянные панели стен, приглушённый свет электрических ламп старого образца, от которых исходило слабое гудение. Вдоль стены тянулась длинная барная стойка, поцарапанная от довольно частого использования, а на полках за ней стояли бутылки с виски, ромом и джином — выбор был небольшой, но запас достаточный для снятия напряжения толпы военных. В углу стояли несколько кожаных кресел, а по центру установлен бильярдный стол. Это был единственный, кроме библиотеки, уголок покоя для бойцов Вектора, куда они могли уйти от хаоса внешнего мира.
Эдвард сидел за стойкой, уставившись в опустевший стакан, который только что вновь наполнил виски. Лицо его было осунувшимся, тёмные круги под глазами выдавали неимоверную усталость не смотря на недавний отпуск. За один этот день он потерял больше людей, чем за весь последний месяц. Капитан снова почувствовал это старое знакомое чувство — пустоту, которая поглощает его изнутри каждый раз, когда они возвращаются с поля боя с потерями.
В дверь бара тихо вошёл Винсент. Он знал что его друг, как это обычно бывает, находится здесь. Бывший священник молча направился за барную стойку, взял хайбол и бросил несколько кубиков льда в стакан. Налив себе виски, он наполнил и стакан капитана, а затем, не говоря ни слова, сел рядом. Оба молчали некоторое время, словно каждому из них не хватало слов, чтобы описать всё, что скреблось на душе.
Первым нарушил тишину Винсент. Он посмотрел на своего старого друга и, вздохнув, проговорил:
— Снова тут, Эд?
Капитан не поднял глаз. Он лишь сделал долгий глоток, прежде чем ответить.
— Кажется, мне пора в утиль, командир — я стал слишком мягким. Каждый раз одно и то же, — тихо сказал Эдвард, словно произнося заготовленную фразу. — Эти лица… Будь я проклят всем Пантеоном, они меня не отпускают. Молодые пацаны, Винс. Мы теряем их, одного за другим.
Винсент понимал его. Эти слова были не новы, их разговоры в баре повторялись из раза в раз, но от этого они не становились менее тяжёлыми. Срок службы Эдварда, подходил ко второму десятку — сколько смертей он успел повидать за это время? Но не смотря ни на что, вместо того чтобы давно смириться, капитан волочёт этот груз за собой, ежемесячно увеличивая нагрузку.
Винсент отпил виски и на мгновение закрыл глаза, размышляя о том, как в очередной раз найти слова, которые хотя бы на мгновение снимут тяжесть с души его друга.
— Ты не мог спасти их всех, Эд. Каждый из нас делает то, что может, — произнёс Винсент спокойно, но твёрдо. Он смотрел на Эдварда, пытаясь достучаться до него через пелену усталости и боли. — Они знали на что шли. Мы все знаем.
— Это не делает всё легче, — отозвался Эдвард с горечью. — Я теряю своих парней, Винс. Они доверяют мне, а я веду их на смерть. Какого хера мы вообще делаем?