— Мальчик мой, ты вообще газеты читал? То что у них нашли, было странным наркотиком, аналогов которому в Альбионе никогда не имелось. Ни один дворовой пропащий не подтвердил, что употреблял что-то подобное. Более того — химический состав этого наркотика содержит один элемент, до сих пор не известный науке, — ответил Харальд с тревогой в голосе. — После этого ареста, с улиц пропали все их адепты… Но мы оба знаем, что такие организации редко исчезают бесследно и окончательно. Они могли затаиться, переждать. Но пойми, Винсент, эти люди, несмотря на все доказательства против них, ничего не сказали. И это молчание настораживает — любой обычный наркоман, или даже дилер, выдал бы своего поставщика за обещание властей сократить срок. Я бы советовал тебе лично поговорить с ними.
Винсент почувствовал, как внутри него закипает решимость.
— И ты снова прав, Харальд, — сказал он. — Нужно узнать, что они скрывают и что это была за дрянь. Возможно, эта информация поможет мне не только разобраться с сектой, но и восстановить своё имя в глазах короля или, на худой конец, проложить тропинку к сердцу кронпринца. Если я смогу доказать, что секта представляет реальную угрозу для королевства, это изменит всё.
Харальд кивнул, его лицо выражало одобрение.
— Береги себя, Винсент. Ты силен… Сильнее чем кто либо на моей памяти, но этот путь может быть слишком опасен… Однако, я верю, что ты справишься.
Винсент поблагодарил своего наставника и, с новыми мыслями покинул церковь. В его голове уже выстраивался план, и чувство бессилия начало уступать место действиям.
Быстро дойдя до своего автомобиля, бывший священник завел паровой мотор, не переставая думать о том, что сказал Харальд. Этот странный «наркотик» — если все заключённые молчат, а дворовые пропащие клянутся, что в глаза такое «средство от серости реальности» никогда не видели, кто сообщил властям о том, что это именно наркотик? Ученые, которые его изучили? Возможно и так. А что касается неизвестного элемента — как такое вообще возможно? Эрл с ума сходил когда пытался получить тот новый материал, который открыл какой-то русский учёный, а тут — никто не знает и сразу на наркотики пустили? Ладно Винсент — он за научными статьями не следит, но его алхимик уж точно бы такое не пропустил. Странно это…
Спустя некоторое время — после посещения штаба и беседы с Лили, Винсент стоял перед массивными воротами тюрьмы, за которыми скрывался мрачный и неприветливый, особый мир. Тяжелые кованые двери с ржавыми петлями издавали скрип, когда стражник медленно открыл их, пропуская Винсента. Внутреннее помещение тюрьмы было откровенно подавляющим — узкие коридоры, освещенные тусклыми электрическими лампами, стены, испещренные следами времени и затхлый воздух, пропитанный запахом влажности и плесени.
Служака не узнал нежданного гостя, поэтому Винсент с легким поклоном поприветствовал стражника, заявив что того послала церковь Святого Духа, чтобы попытаться образумить некоторых заблудших, а затем, в его сопровождении, уверенным шагом направился дальше. Бывший священник знал, что предстоит нелегкий разговор, но сейчас его не оставляло чувство правильности, которое вело его вперед. Он двигался по коридорам, прислушиваясь к эху собственных шагов, пока не достиг комнаты для допросов.
Стражник у двери коротко кивнул и пропустил Винсента внутрь, предупредив о том, что заключённые которыми тот интересовался, опасны и могут быть агрессивными. Однако Винсент был готов к любому повороту событий — не ему бояться каких-то там бандитов, тем более уже заключённых под стражу.
Встреча состоялась в небольшой комнате с единственным столом и двумя стульями. Винсент сел напротив закованного в цепи мужчины, который, несмотря на своё унизительное положение, сохранял вызывающее выражение лица. Заключенный выглядел как обычный человек — лет тридцати пяти, коротко стриженные волосы, запавшие глаза, на которые наложила свой отпечаток неделя под заключением, но в его взгляде читалось презрение и даже некая угроза.
— Ну что, пастор, пришел вешать мне лапшу? — заключенный скривил губы в злобной усмешке, презрительно окинув Винсента взглядом.
— Вижу, что ты не из тех, кто легко поддается на разговоры о прощении, — ответил Винсент, спокойно выдерживая взгляд. — Но уверяю тебя, есть вещи, о которых стоит подумать прежде, чем ты решишь как поступить.
Мужчина ухмыляясь молчал, будто слушая пустую болтовню очередного кликуши, которых тот за последние годы навидался как никто другой. Издержки профессии, так сказать.
— Я хотел бы услышать от тебя правду, — продолжил Винсент, изменив тон на более холодный и жесткий, — и если ты думаешь, что можешь молчать, то позволь напомнить: ты в тюрьме, и скоро всё это закончится не так, как тебе хочется. Я слышал, тебя и твоего дружка ждет электрический стул…
— О, ты пытаешься меня запугать? — Мужчина фыркнул, откинувшись на спинку стула, насколько позволяли цепи. — Думаешь, я боюсь смерти? Ха! Мы готовы ко всему. Ты просто не понимаешь, с кем связался.