– Вижу, – Катя улыбалась совершенной дурниной, потом сделала шаг, другой через улицу, не обращая внимания на прохожих и звенящие велосипеды, прихрамывая, как была, без туфли, перешла дорогу и остановилась у фрески Мадонны5.
– Куда ты?! – Мила попыталась остановить подругу, – А как же я? Ведь я подруга твоя, опомнись, блаженная!
– Она настоящая? – солнечный луч высветил женский образ на стене палаццо и на одну секунду стер время между прошлым и настоящим, когда эти двое: Катерина Максакова – хирург, 32 года, не замужем, и католическая Дева Мария – святая, 15 лет, замужем – оказались друг напротив друга в едином потоке света.
И было это так красиво, что Мила запнулась на полуслове, достала камеру и щелкнула. Как потом выяснилось, эта фотография осталась единственным уцелевшим свидетелем их отпуска. Свадебный итальянский фотограф со специфическим вкусом, выраженным в трогательной любви к глубоким декольте не считается.
Сентябрьская Флоренция может сравниться только с Флоренцией майской. Мягкая, теплая, солнечная, туристическая, но более спокойная, уже вне сезонная, размеренная, небесно-синяя, разливающая золото по крышам, рассыпающая листья по дорогам. Ветренная, легкая, немыслимо – легкомысленная, она заражает своим настроением всех, кто попадает под ее обаяние. Школьники в смешных голубых халатиках, пожилая сеньора в прическе и пурпурном маникюре, офисный клерк на велосипеде в костюме от Гуччи, американские туристы в майках и сандалиях на босу ногу, закутанные в шарфы домохозяйки с сумками из супермаркета – все, включая двух русских подруг, одна в кросовках, другая на каблуках, и обе в платьях из теплого света, – все с ног до головы облиты флорентийским сентябрем.
Просто европейского завтрака: кофе и воздушных круассанов, им оказалось мало. Они остановились в лавке, заправились огромными панини6 с невыговариваемой начинкой и местным лимонадом7. Потом пошли вслед за теплым ветром, к реке Арно и вдоль нее. Смотрели дворцы с огромными коваными воротами, удивлялись высоте и толщине стен, читали имена архитекторов на табличках. Они, конечно, представляли себе что-то подобное, но чтобы в такой концентрации – на это никакого воображения не хватило бы.
По чистой случайности зашли в магазин8, с виду ничего особенного: маленькая дверь, витрина метр на метр, а внутри пещера Али Бабы с расписными сводами потолков и дизайнерскими аксессуарами. Утащили оттуда кошелек и пару сумок. Пообедали пастой в таверне на четыре стола, запивали янтарным, с послевкусием дикой вишни Брунелло9. Купили непрактичный по московским меркам, белый, умопомрачительный костюм Кате, две соломенных шляпы, кожаные босоножки за смешные деньги и две пары кожаных туфель.
Устали. Разложились под зонтом уличного кафе, из тех, что занимают половину и без того узкой проезжей части. Заказали тарелку сыра и просекко10.
– Пока ты руки мыла, Татьяна Прекрасная звонила. – воздушные пузырьки просекко способны превратить любую бизнес вумен в поэта и романтика, – Говорит, приезжайте сегодня, она нам в соседнем агро комнаты забронировала.
– Чего агро11? На ферме чтоль? У нее там нормальных гостиниц нет, кроме как с коровами? – Катя зацепила кусочек сыра, макнула его в луковый мармелад и отправила блуждать по восторженному пищеводу, – Может сами найдем жилье?
– Искала уже, близко ничего нет. Но мы можем остаться сегодня во Флоренции, чек аут завтра утром, тогда и поедем по солнышку, – перспектива изысканных деревенских удовольствий напугала Милу и превратила обратно в прозаика, – посмотрим в глаза реальности, может она не такая уж и пугающая.
– Ну да, подружимся с козами, может не забодают. – Катя откинулась на спинку стула, – На такси поедем или машину в прокат возьмем?
– Как хочешь, – не было такого средства передвижения, которое бы не обуздала Мила.
– Кто Шумахер, тот и рулит. Тем более весь алкогольный лимит ты скушала, теперь моя очередь. Чин-чин, как говорят у них в Италии, – Катя легонько стукнула своим бокалом стакан с минералкой.
– Тогда берем машину на моих условиях: не жаловаться, не ныть, под руку не говорить, не отвлекать, любить можно, но это факультативно. Далее, – Мила загибала пальцы в радужном маникюре, – слушаться и салон машины едой не портить. Звоню Титовой, подтверждаю завтра, а ты кофе закажи.
– Кофе-кофе или мерзавчик на пять капель? – Катя обожала капучино и совсем не разделяла любовь подруги к горькому кофе на донышке и без того маленькой чашки.
