Салех не колебался, не задумывался о соображениях безопасности или сохранения секретов. Он сделал паузу, чтобы вздохнуть и собраться с силами.
– Прилетел из Багдада, – наконец ответил он и добавил:
– На самолете…
– Тебе приходилось недавно бывать в Африке?
– Нет, никогда. – Пациент едва качнул головой в подтверждение своих слов. Глаза у него были закрыты. Он старался сохранять самообладание и почти справлялся с этим. – Первый раз в Африке.
– У тебя были недавно половые сношения? Скажем, последнюю неделю, – пояснил Макгрегор. Он понимал, что задает жестокий вопрос. Теоретически такой болезнью можно заразиться при сексуальном контакте – может быть, от местной проститутки? А вдруг в какой-нибудь другой больнице Хартума произошел аналогичный случай и его стараются замять…?
Салеху понадобилось несколько мгновений, чтобы понять вопрос. Он снова качнул головой.
– Нет, не было женщины, давно… – Макгрегор прочитал на его лице: и не будет теперь никогда.
– Ты не сдавал за последнее время кровь?
– Нет.
– У тебя были контакты с кем-нибудь, кто куда-то уезжал?
– Нет, только Багдад, только Багдад, я охранник у своего генерала, все время рядом с ним.
– Спасибо. Сейчас мы дадим тебе лекарство, чтобы снять боль. Сделаем переливание крови и попытаемся снизить температуру, обложив тебя льдом. Я скоро вернусь. – Пациент едва заметно кивнул, и врач вышел из палаты, бережно сжимая руками в перчатках пробирки с кровью. – Проклятье, – выдохнул Макгрегор.
Пока медсестры и санитары занимались пациентом, Макгрегор взялся за работу. Кровь одной из пробирок он разделил надвое и с величайшей осторожностью упаковал оба образца. Один образец он отправит в институт Пастера в Париж, а другой в Центр инфекционных заболеваний в Атланте. Оба образца будут посланы авиапочтой. Вторую пробирку Макгрегор передал своему старшему лаборанту, опытному и хорошо подготовленному суданцу, и сел за составление факса. Вероятный случай заболевания геморрагической лихорадкой, будет написано в тексте, он укажет также страну, город и больницу, но прежде… Он поднял трубку и позвонил в департамент здравоохранения Судана.
– Здесь? – недоуменно спросил сотрудник департамента. – В Хартуме? Вы уверены? Откуда приехал пациент?
– Уверен, – ответил Макгрегор. – По словам пациента, он приехал из Ирака.
– Из Ирака? Но как эта болезнь может попасть к нам оттуда? Вы провели анализ на соответствующие антитела? – резко бросил чиновник.
– Анализ проводится в данный момент, – сказал шотландец африканскому врачу.
– Сколько времени потребуется для анализа?
– Примерно час.
– Прежде чем уведомлять кого-нибудь, подождите моего приезда, – распорядился чиновник.
Это значило: хочу увидеть сам. Макгрегор закрыл глаза и до боли в руке сжал телефонную трубку. Этот мнимый врач был назначен правительством в департамент здравоохранения потому, что был сыном министра. Его единственным профессиональным достоинством было то, что, сидя обычно в своем комфортабельном кабинете, он не подвергал опасности живых пациентов. Макгрегор всеми силами старался сохранить самообладание. И так по всей Африке. Создавалось впечатление, что правительства африканских стран стремились прежде всего не скомпрометировать себя в глазах иностранных туристов. Но в Судан туристы не приезжали, и единственное, зачем сюда прибывали иностранцы, так это для проведения раскопок в поисках следов жизни первобытного человека на юге страны, недалеко от границы с Эфиопией. Ситуация была одинаковой на всем континенте. Департаменты здравоохранения отрицали все. Именно по этой причине СПИД так широко распространился в Центральной Африке. Они все отрицают и отрицают и будут отрицать до тех пор, пока не вымрет… Сколько? Десять процентов населения? Тридцать? Пятьдесят? Однако все боялись критиковать африканские правительства и засевших в них чиновников, опасаясь обвинений в расизме. Так что лучше молчать…, и пусть люди умирают.
– Доктор, – настоятельно произнес Макгрегор, – я уверен в поставленном диагнозе, и мой профессиональный долг…
– Он подождет, пока я не приеду к вам, – прозвучал небрежный ответ. Макгрегор знал, что это типичный ответ африканского чиновника и бороться с этим нет смысла. Все равно не одержишь верх. В конце концов правительство Судана в считанные минуты может лишить его визы, и кто тогда будет заботиться о пациентах?
– Хорошо, доктор. Прошу вас приехать поскорее.
– У меня есть кое-какие неотложные дела, а затем я приеду. – Это означало, что может пройти целый день, и даже не один. Оба понимали это. – Вы уже изолировали этого пациента?
– Мы приняли все меры предосторожности, – заверил его Макгрегор.
– Вы отличный врач, Иан. Я знаю, что могу положиться на вас. – Связь прервалась. Макгрегор едва успел положить трубку, как телефон зазвонил снова.
– Доктор, зайдите в палату двадцать четыре, – услышал он голос медсестры.
Макгрегор вошел в палату через три минуты. Там лежала Сохайла. Санитар выносил таз. Среди рвотных масс врач увидел кровь. Он знал, что девочка тоже приехала из Ирака. Господи, взмолился про себя Макгрегор.