Анализ крови Сохайлы показал, что она тоже больна лихорадкой Эбола. И тем не менее маленькая девочка выздоравливала. Температура у нее спала еще на полградуса. Внутреннее кровотечение прекратилось. Макгрегор провел и другие анализы. Печень Сохайлы функционировала почти нормально. Врач не сомневался, что она выживет. Каким-то образом девочка заразилась лихорадкой Эбола и почему-то сумела побороть ее – однако не зная первого, Макгрегор мог только гадать о причинах выздоровления. А вдруг Сохайла и Салех заразились при одинаковых обстоятельствах? – подумал врач. Нет, вряд ли. Какой бы мощной ни была иммунная система ребенка, она не может быть настолько сильнее, чем у здорового взрослого мужчины, а именно таким был Салех. И все-таки взрослый мужчина несомненно умирал, тогда как ребенок будет жить. Почему?
Какие посторонние факторы повлияли на эти два случая заболевания? В Ираке не было отмечено заболеваний лихорадкой Эбола, ни единого, причем при такой густонаселенности. А вдруг в Ираке разрабатывается программа биологической войны? Разве не могло там произойти вспышки болезни, которую скрыли? Нет, ведь иракское правительство рухнуло, об этом говорилось в новостях, передаваемых по телевизионному каналу «Скай-ньюз», который он принимал у себя в квартире, а при таких обстоятельствах трудно сохранить что-то в тайне. Начнется паника.
Макгрегор был врачом, а не детективом. Во Всемирной организации здравоохранения, в институте Пастера в Париже и в Центре инфекционных заболеваний в США тоже работали врачи, пусть более опытные и с иной подготовкой, но вряд ли кардинально отличающиеся от него.
Сохайла. Нужно внимательно наблюдать за ней, регулярно делать анализ крови. А вдруг она все еще может заразить других? Макгрегор решил почитать медицинскую литературу. Пока он был уверен лишь в одном: иммунная система одного пациента не выдержала, тогда как иммунная система другого победила болезнь. Если он хочет получить ответ на эти вопросы, нужно довести дело до конца. Может быть, потом ему удастся сообщить о случившемся, но пока он должен остаться здесь.
К тому же, прежде чем проинформировать кого-то в Судане, он успел отправить образцы крови в институт Пастера и в Атланту. Самодовольный чиновник не знает этого, а если последуют телефонные звонки, то звонить будут не в Министерство здравоохранения, а непосредственно в больницу, Макгрегору. Он сможет передать предупреждение, сможет сообщить о политической обстановке в стране, которая не позволила ему соблюсти необходимые правила. Он сможет задать вопросы и передать некоторые сведения. А пока нужно согласиться.
– Если вы считаете это необходимым, доктор, – сказал он чиновнику. – Разумеется, вы будете соблюдать все меры предосторожности.
Сегодня утром ему предстояла расплата, и снова пришлось выдержать испытание макияжем и лаком для волос.
– Нужно бы, по крайней мере, приобрести настоящее кресло, как в парикмахерской, – заметил президент, пока миссис Эббот делала свое дело. Только накануне он узнал, что президентский парикмахер является в Овальный кабинет лишь по вызову и стрижет и бреет президента прямо в его кресле. Он подумал, в какой ужас приходят агенты его личной охраны, когда человек держит ножницы и раскрытую опасную бритву всего в дюйме от сонной артерии президента. – О'кей, Арни, как мне вести себя с мистером Доннером?
– Начнем с того, что он может задать тебе любой вопрос, какой пожелает. Это значит, что тебе придется подумать об ответах.
– Я стараюсь, Арни, – нахмурился Райан.
– Подчеркни то обстоятельство, что ты всего лишь простой гражданин, а не политический деятель. Для Доннера это, может быть, и не будет иметь значения, а вот на телевизионную аудиторию, которая сегодня вечером будет смотреть твое интервью, может произвести благоприятное впечатление, – посоветовал ван Дамм. – Приготовься к коварному вопросу относительно состава Верховного суда.
– Каким образом произошла утечка информации? – недовольно проворчал Райан.
– Мы никогда этого не узнаем, а попытаешься выяснить, будешь только походить на Никсона.
– Всякий раз, когда я делаю что-то, средства массовой информации…, черт их побери… – вздохнул Райан, когда Мэри Эббот кончила заниматься его прической. – Я ведь сказал это Джорджу Уинстону, правда?
– Ты учишься, и у тебя неплохо получается. Если ты поможешь какой-нибудь старушке перейти улицу, обязательно найдется активистка феминистского движения, которая заявит, что ты вел себя снисходительно. Если же ты не сделаешь этого, то Ассоциация защиты престарелых обвинит тебя в бесчувствии по отношению к нуждам стариков. Это же относится и к любой другой заинтересованной группе людей. У всех у них есть свои программы, Джек, и эти программы для каждого куда важнее твоей. Старайся поступать так, чтобы обиженными чувствовало себя как можно меньше людей. Это не значит, что ты должен стремиться не обижать никого. Если только ты попытаешься поступать таким образом, то оскорбишь всех, – объяснил глава президентской администрации.