– Вот теперь я понял! – Райан округлил глаза в притворном удивлении. – Мне нужно говорить так, чтобы все чувствовали себя оскорбленными, – и тогда меня полюбят.
Арни поморщился.
– И учти, что всякий раз, когда тебе захочется пошутить, твоя шутка непременно кого-нибудь оскорбит. Почему? Да потому, что юмор кому-нибудь всегда кажется жестоким, и к тому же есть люди, у которых вообще отсутствует чувство юмора.
– Иными словами, всегда найдутся те, кто хотят сорвать злость на ком-нибудь, а я для них самая подходящая цель.
– Я ведь говорил, что ты быстро учишься, – мрачно кивнул глава администрации. Слова президента вызвали у него беспокойство.
– На Диего-Гарсия у нас находятся транспортные суда, – сказал Джексон, указывая на соответствующую точку на карте.
– Сколько их там? – спросил Бретано.
– Мы только что перестроили ТОС…
– Что это такое? – прервал его министр обороны.
– Таблица организации и снаряжения, – пояснил генерал Майкл Мур. Он занимал должность начальника штаба армии США. Во время войны в Персидском заливе генерал командовал бригадой Первой бронетанковой дивизии. – На них можно погрузить чуть больше бригады, полной бригады тяжелой пехоты вместе со снаряжением и запасами, рассчитанными на месяц боевых операций. Кроме того, у нас есть снаряжение в Саудовской Аравии. Оно практически совершенно новое – тяжелые танки М1А2, боевые машины пехоты «брэдли», бронетранспортеры, ракетные установки. Новые артиллерийские установки на гусеничном ходу будут отправлены через три месяца. Саудовская Аравия, – добавил он, – помогает нам финансировать хранение. Часть оборудования, строго говоря, принадлежит им, считается резервом армии, но мы обеспечиваем техническое обслуживание, и все, что от нас требуется, это перебросить на самолетах наш персонал, они откроют ворота складов и выкатят все это наружу.
– Какая часть будет переброшена туда первой, если саудовцы обратятся с просьбой о помощи?
– Все зависит от ситуации, – ответил Джексон. – Скорее всего первой частью, переброшенной в Саудовскую Аравию, станет один из моторизованных полков. Если возникнет ситуация, не терпящая отлагательства, мы можем перебросить по воздуху личный состав Десятого моторизованного полка, находящегося в пустыне Негев. Это можно осуществить за сутки. Для боевых действий – Третий моторизованный полк из Техаса или Второй из Луизианы.
– Моторизованный полк, господин министр, представляет собой полностью укомплектованную, хорошо сбалансированную воинскую часть силой в бригаду. Это мощная сила, обладающая превосходным вооружением. Полк вполне может постоять за себя, и противник серьезно задумается, прежде чем вступить с ним в бой, – объяснил Мики Мур и добавил:
– Перед тем, однако, как развернуть такой полк для длительного пребывания, ему понадобится батальон боевой поддержки – подразделение, занимающееся снабжением и ремонтом.
– У нас все еще находится авианосец в Индийском океане – сейчас он стрит у Диего-Гарсии вместе с остальными кораблями боевой группы, чтобы личный состав мог побывать на берегу, – заметил Джексон. Он знал, что моряки теперь разгуливают по всему атоллу, но это был уже другой вопрос. По крайней мере, они могут выпить пару бутылок пива, размяться и поиграть в софтбол. – Кроме того, у нас есть авиакрыло истребителей F-16, почти полное авиакрыло, в пустыне Негев, что является частью нашей гарантии безопасности Израиля. Это авиакрыло и Десятый моторизованный полк составляют немалую силу. Их задача вести совместные учения с силами обороны Израиля, и потому они все время в деле.
– Солдаты любят учения, господин министр. Это гораздо интересней, чем сидеть без дела, – добавил генерал Мур.
– Мне понадобится побывать там и посмотреть на снаряжение, – заметил Бретано. – Как только закончу с бюджетом – по крайней мере, с начальной его стадией. Судя по тому, что вы говорите, джентльмены, мне кажется, что у нас недостаточно мощные силы.
– Это верно, сэр, – согласился Джексон. – С ними нельзя вести войну, но их может оказаться достаточно, чтобы не допустить ее начала, если дойдет до того.
– Будет ли новая война в Персидском заливе? – спросил Том Доннер.
– Не вижу причины для этого, – ответил президент. Самым трудным было следить за голосом. Ответ был уклончивым, но голос его должен звучать уверенно и твердо. Это была еще одна форма лжи, поскольку правда могла коренным образом изменить ситуацию. Такой стала форма «маневра» – игры столь фальшивой и искусственной, что она превратилась в нечто, напоминающее международную реальность. При ней говорили то, что не было правдой, для того чтобы защитить правду. Черчилль однажды сказал: «…, во время, войны правда становится настолько драгоценным товаром, что нуждается во лжи в качестве телохранителей». Но в мирное время?
– Однако наши отношения с Ираном и Ираком не были дружественными длительное время.