– Ничего, слава Богу. Критическое время прошло. Эта вспышка Эболы закончилась быстро. А мы начали уже… – Лоренц замолчал. Он открыл папку и прочитал сопроводительный лист. – Одну минуту… Хартум?… – недоуменно пробормотал он.
Александер терпеливо ждал. Он был знаком с привычкой Лоренца читать медленно и вдумчиво. Немолодой мужчина, несколько похожий на актера, Лоренц никогда не спешил, и это была одна из причин, почему он стал блестящим ученым-экспериментатором. Лоренц редко ошибался. Он все тщательно обдумывал, прежде чем начинать действовать.
– Мы только что получили две пробирки с образцами крови из Хартума. Сопроводительная записка подписана доктором Макгрегором из Английской больницы в Хартуме. Речь идет о двух пациентах – взрослый мужчина и девочка четырех лет, подозревается геморрагическая лихорадка. Образцы находятся сейчас в лаборатории.
– Хартум? Это в Судане?
– Так говорится в сопроводительном документе, – подтвердил Гас.
– Но это очень далеко от Конго.
– Самолеты, Алекс, самолеты, – заметил Лоренц. Больше всего пугала эпидемиологов возможность международных путешествий по воздуху. В сопроводительной записке было всего несколько строк, но там были указаны номера телефона и факса. – О'кей, мы сейчас возьмемся за лабораторные анализы и проверим.
– А как относительно образцов предыдущей вспышки Эболы?
– Вчера закончил. Заирская лихорадка Эбола, штамм Маинги, полностью идентичный образцам 1976 года, до последней аминокислоты.
– Верно, тот самый штамм, он переносится по воздуху, именно он прикончил Джорджа Уэстфаля.
– Но точных подтверждений так и не обнаружили, Алекс, – напомнил ему Гас.
– Джордж соблюдал все меры предосторожности, Гас, ты ведь знаешь это. Ты сам учил его. – Пьер Александер потер глаза. Снова головная боль. Нужно установить новое освещение. – Сообщи мне результаты анализа полученных образцов, ладно?
– Непременно. Я не слишком беспокоюсь об этом. Судан – весьма неподходящее место для этих маленьких мерзавцев – жарко, сухо, масса солнечного света. Там на открытом воздухе вирус не выживет и пары минут. Впрочем, я поговорю с заведующим лабораторией к концу дня – скорее, завтра утром. Через час у меня собрание персонала.
– Хорошо. Мне тоже пора идти в кафетерий. Позвоню тебе завтра, Гас. – Александер положил трубку, он все еще мысленно называл себя полковником, к званию профессора еще надо привыкнуть, и спустился вниз. Там он к своему удовольствию увидел Кэти Райан, которая стояла в очереди вместе со своим телохранителем.
– Привет, проф.
– Как дела с жуками? – улыбнувшись, спросила она.
– Так себе. Мне хотелось бы проконсультироваться с вами, доктор, – сказал Александер, выбирая на полке сандвич.
– Я не занимаюсь вирусами, – ответила она, хотя ей приходилось немало работать с пациентами, больными СПИДом, у которых глазные заболевания являлись следствием главной болезни. – Так в чем дело?
– У меня участились головные боли, – ответил Александер, направляясь к кассиру.
– Вот как? – Кэти повернулась, сняла с него очки и посмотрела их на свет. – Старайтесь протирать их почаще. У вас минус две диоптрии и очень сильный астигматизм. Когда вам прописывали очки последний раз? – Она вернула ему очки, еще раз посмотрев на грязь, скопившуюся вокруг стекол, и уже зная ответ.
– Не помню, три или четыре…
– ., года назад. Вам следовало бы давно подумать об этом. Пусть ваша секретарь позвонит моей, и я проверю вам зрение. Не посидите с нами?
Они выбрали стол у окна и направились к нему. За ними последовал Рой Альтман, глядя по сторонам и обмениваясь взглядами с другими агентами. Все в порядке.
– Между прочим, вы могли бы стать отличным кандидатом для применения нашей новой техники корректировки зрения с помощью лазера. Мы надсечем вам роговую оболочку, и ваше зрение снова станет двадцать на двадцать, – посоветовала Кэти. Она принимала активное участие в осуществлении этой программы.
– А это не опасно? – В голосе Александера звучало сомнение.
– Я занимаюсь опасными процедурами только на кухне, – ответила профессор Райан, шутливо подняв бровь.
– Хорошо, мэм, – улыбнулся Александер.
– Так что там у вас нового?