- Лишь волосок отделяет тебя от смерти. И его легко порвать. - я остановил биение сердца мага и увидел, как он в панике задергался, безуспешно пытаясь спастись. Это был жестокий, но необходимый урок. В палате сработала сигнализация и через минуту туда вбежала реанимационная команда. Я наблюдал, как они пытались оживить пациента искусственным дыханием и непрямым массажем сердца. Ничего не помогало, и тогда использовали дефибриллятор, запуская сердце мощными электрическими разрядами. Нам с Ибрагимом пришлось несладко, но я терпел, доводя демонстрацию до конца. Оставалось совсем немного до биологической смерти пациента, когда я вновь запустил сердце Ибрагима. Первая часть жестокого урока была закончена. Я вновь заговорил:
- Это ещё не всё. Если я умру, Ибрагим, судьба твоя будет ужасна. Твоей долей будут адские мучения и безысходность. Картинка стоит тысячи слов, а личный опыт - тысячи картинок. Приглашаю тебя в путешествие.
“Вырвав” жизненное тело мага из лежащего на кровати организма, я унес его в темные глубины витала. Мы погрузились в жестокие миры отчаяния и страха, где в темной духоте и смраде резвились витальные твари. Окружив нас аурной защитой, я подождал, пока вокруг не соберутся несколько демонических существ, словно в отвратительном калейдоскопе танцующих пляску ужаса и смерти, и сказал:
- Я могу отдать им тебя сейчас, но не буду этого делать. Просто знай - если я умру, то следующей ночью приду за тобой и унесу сюда. Уйдут годы мучений, прежде чем ты искупишь грехи и сломанной, измученной тенью поднимешься из этого ада.
Вернув нас обоих в тело Ибрагима, я добавил:
- Канал магической силы Сушумна в твоём теле теперь закрыт. Колдовать ты больше не сможешь, но других последствий для твоего здоровья нет. Вероятно, жизнь твоя будет достаточно долгой, Ибрагим, чтобы искупить большинство твоих грехов. Но при одном условии: в течение трех дней я должен выйти из тюрьмы.
Глава 16.
Шел третий день моего пребывания в тюрьме. Черт возьми! Настроение было нестабильным - в пустой камере заняться было нечем и от недостатка событий и информации ум был возбужден. Временами закипало возмущение и возникало желание нанести “асимметричный” удар тюремщикам. К счастью, где-то над умом обитало неподвижное безмолвие, позволяя сохранить философский настрой. Каждый раз я настойчиво, но мягко усмирял себя, убеждая не делать глупостей. Казалось, что за власть надо мной борются два человека - эмоциональный буян и спокойный стратег. Второй был сильнее и как мог успокаивал первого.
Ибрагим был главной надеждой на скорый выход из тюрьмы. Оставались еще сутки из трех, что даны ему на организацию освобождения и я терпеливо ждал результата. Ненависти к нему больше не было. До сих пор было стыдно, что я устроил экзекуцию серьёзно пострадавшему человеку, едва пришедшему в себя на больничной койке. Осознав ошибку, вчера я как мог подлечил бывшего мага и Ибрагим вернулся в сознание. Он сразу же запросил встречу с каким-то полковником, посмотреть которую не удалось - меня вызвали на допрос и пришлось переключиться на общение со следователем. В середине разговора офицера вызвали, а когда он вернулся, то перестал вести себя так, словно моя вина всем известна, а сбавил обороты и стал интересоваться моими связями и недавними поездками. Хотелось выяснить, чем это вызвано, но чтение мыслей ничего не дало - начальство использовало этого сотрудника “в темную” и он сам не знал, зачем нужна информация.
Сегодня допроса почему-то не было, так что я отдыхал, копил силы и пытался разобраться в системе безопасности тюрьмы. Кое-что уже удалось выяснить. Часть оборудования была роботизирована и работала автономно, а другая часть контролировалась персоналом из удаленного центра при помощи датчиков и видеокамер. Особенность этой тюрьмы состояла в том, что в систему вентиляции камеры или сегмента коридора при необходимости могли пустить газ. Похоже, именно поэтому никто не беспокоился, что я могу загипнотизировать следователя или охранников - люди из удаленного центра просто пустят газ и далеко я не уйду. А значит требовалось найти человека, принявшего решение о задержании и внушением или “захватом” тела заставить отпустить меня на свободу. Однако даже в этом случае гонения могли возобновиться позднее. Этот узел проблем мог развязать только Ибрагим, как главный “свидетель обвинения”.
Размышляя о планах освобождния, я неожиданно ощутил сильную сонливость. Стараясь стряхнуть её, сделал несколько упражнений и глубоких вдохов, отчего желание уснуть не исчезло, а наоборот стало непреодолимым. Немного запоздало я понял, что в камеру пустили усыпляющий газ. Некстати вспомнился анекдот: “В понедельник Штирлица повели на расстрел. ‘Да, тяжело неделя начинается’ - вздохнул Штирлиц”.
….