Её пальцы легли на панель управления огнём и принялись нажимать одну за другой клавиши пуска ракет. Щёлк. Стелс-ракета отскочила от «Ястреба» и, запустив двигатель, унеслась вдаль на гипертяге. Щёлк. Ещё одна ракета… Флаер генерала нёсся на предельной для пилота скорости на сближение с врагом. Щёлк. Еще одна… Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк… Когда все десять «невидимок» были запущены, генерал принялась запускать тяжёлые, более медленные, сверхзвуковые, — эти противник уже сможет обнаружить.
Когда ракет не осталось, она продолжала смотреть в экран радара на уже почти скрывшуюся в Завесе яркую точку.
Их разделяли всего два десятка километров, когда вражеская машина исчезла в Завесе.
— Что же ты делаешь! — вырвалось у генерала; она понимала, что та, кто в этот момент находилась внутри обезумевшей машины,
Войдя в Завесу на самоубийственной для пилота скорости, флаер исчез с радара.
Ракеты — последние, сверхзвуковые, те, что не сдетонировали в тепловых ловушках — одна за другой последовали за самоубийцей в Завесу, где стали взрываться от перегрева.
Прошла минута… неопознанный противник снова появился на радаре… в километре позади генерала, и, перейдя на гиперзвук, стремительно сократил дистанцию…
В последний миг, за которым была ослепительная вспышка и небытие, генерал небесной милиции Этэр Лана Шейл отчаянно удерживала в памяти образ младшей дочери. Странным образом она чувствовала, что Джелис была рядом, и оттого на сердце у неё было спокойно. Она уже не ненавидела ту, что погребла себя внутри небесной машины. Глупо ненавидеть мёртвых. Глупо тратить на столь ничтожное чувство последний миг жизни.
Мы — боевая ячейка организации, маленький отряд, выполняющий задачи, которые перед нами ставит наш координатор и организация. Есть и другие, не боевые: те, кто наблюдают, внедряются в различные государственные структуры и бизнес, кто организовывают нелегальные профсоюзы, кто издаёт газеты и листовки, кто пишет статьи, кто хакает Сеть, кто предоставляет убежище разыскиваемым полицией и спецслужбами сёстрам — нашим товарищам… Повсюду организация имеет глаза и уши, которые видят и слышат то, что представляет для неё интерес, имеет руки, чтобы осязать невидимые нити, связывающие различные элементы государства и общества. Одни руки — утончённые, с ухоженными и наманикюренными пальцами, они перебирают бумаги и нажимают на кнопки, другие — грубые от ежедневной тяжёлой работы, третьи — сжимают оружие и обагрены кровью классовых врагов, и это наши руки. Мы — боевая ячейка. Мы делаем то, что должны, ради будущего, ради тех, кто верит нам, верит в наше общее будущее — в светлое будущее человечества Т'Эрары.
Думаю, пройдёт время и, если этот мир не загнётся окончательно и не превратится в мёртвую ледяную пустыню, если капитализм окончательно его не доконает, то, рано или поздно, всё изменится, и тогда наверняка появятся гуманные интеллигентствующие особы, которые станут восклицать: «ах, ах, эти грубые, эти необразованные, эти бескультурные…» и так далее… «да как они могли! убивать людей! расхищать их имущество! вместо того, чтобы выступать за всё хорошее, они боролись против того, что считали плохим! они всё видели в негативном свете! они нарушали положения иблиссианского учения, которому должны были следовать! это так жестоко!» и прочее и так далее… Что сказать на это? Что сказать этим потомкам, живущим в новом, коммунистическом мире? Я скажу им: идите в жопу! Не вам нас судить. Да, мы убиваем и отнимаем собственность. Мы делаем это и будем делать, пока существует собственность, мы будем её экспроприировать, пока по Поверхности ходят убийцы и мучители в особой форме, служащие капиталу (в лице Правительства или напрямую), мы будем их убивать.
