Кисараги держал деревянную дощечку в одной руке, и ладонью второй прошел насквозь и обратно, демонстрируя свой талант.
— Старайся! — жестко и холодно произнес он, протянув дощечку дочери. — Если, конечно, хочешь стать шиноби.
— Но я все равно не могу! — Шион истерично тыкала пальцами в деревяшку, но все без толку.
— Хватит, стоп! — строго сказал Норайо, и Шион, остановившись, подняла глаза на отца. — Доверься своему телу, у тебя это в крови. Ты Кисараги! Все усилие, которое тебе нужно сделать — это прочувствовать истину: сила, ответственная за создание и функционирование физического мира, состоит из энергетических волн. Каждый предмет резонирует по-своему, и прими тот факт, что ты также состоишь из этих волн. Позволь своему телу сонастроить их с предметом, и просто иди.
«Если физические предметы — это энергия, то чакра и подавно! Как я раньше не обращала внимания на это? Сонастроиться…»
Шион сконцентрировала свое внимание на кончике указательного пальца и почувствовала легкую пульсацию. Это ощущение Кисараги перенесла сначала на ладонь, кисть, затем на руку. От плеча волна пошла по всему телу, захватывая каждый участок кожи, и теперь, казалось, Шион целиком стала пульсировать. Одновременно с этим Кисараги поняла, что она чувствует потоки чакры Сасаямы, которыми он держит шар.
— Не нарушай поток волн, плавно встройся в него, стань этим потоком, — звучал голос отца из воспоминания.
Чакра Сасаямы двигалась стройным ходом по часовой стрелке, и Шион начала подсоединять свой поток чакры к его. Очень сбивчиво, нескладно, но в какой-то момент она потеряла ощущение границ своего тела, как это бывало в моменты долгого хождения сквозь предметы. Теперь словно она и водяной шар были одним целым, неделимым на части.
Кисараги слегка наклонила шею, затем руку. Движение вернулось к ней, осталось выбраться наружу. Шион подняла взгляд на Сасаяму, который заметил, что она начала шевелиться. И через мгновение поток чакры усилился. Сасаяма пытался тем самым раздавить Кисараги внутри тюрьмы, но просчитался. Как только он ускорил поток своей чакры, чакра Шион тут же начала двигаться с той же скоростью.
Крепко держа кунай в руке, она плавно провела рукой до ладони Сасаямы, которая была внутри шара, и жестким движением вспорола вены у основания кисти. В воду брызнула кровь, и Сасаяма тут же отпустил технику. Тюрьма рухнула обратно в воду под ноги нукенина, а Шион глубоко задышала воздухом. Мгновение, и она оказалась за спиной у Сасаямы, крепко вцепившись в его волосы и оттягивая тем самым голову назад.
Сначала она захотела что-то сказать ему напоследок, но вместо этого уверенно вспорола ему горло. Водяной дракон и клон, с которыми боролся Абураме, рассыпались в тот же момент, когда бездыханное тело Сасаямы стало опускаться на дно.
Шион тяжело выдохнула, трясущейся рукой пряча кунай обратно в мешочек, и обернулась. Вода постепенно начала выливаться через дыру на этаж ниже, а до этого ее границы сдерживала чакра Сасаямы.
— Тобирама-сан просил, чтобы не убивали их мы, — произнес Казуя, подойдя ближе к Шион. — Но вот уже двое нукенинов мертвы.
Выжимая копну волос от воды, Шион резко повернула к нему голову.
— Кто второй?
Один из жуков заполз под непроницаемые очки Казуи, пока тот молчал, и Кисараги неосознанно поморщилась.
— Тот, кто с разными глазами, Сайга Мицуру.
— Значит, Какузу убил его. А Закуро?
— Ино-Шика-Чо против него ведут бой. Но не Какузу убил Сайгу.
Шион взволнованно захлопала глазами.
— Тобирама…
— Да, и теперь с Какузу сражается он.
— Возвращайся к охране семьи. Из нукенинов больше никого не осталось, но если прорвутся обезумевшие гражданские… — произнесла Шион на пути к дыре на нижний этаж.
— Не так все обстоит, как думаешь ты… — бросил ей вслед Абураме, но Кисараги услышала только часть этой фразы.
Этаж был практически уничтожен. Разрушены оказались не только внутренние стены, но и внешние. В некоторых местах были пробиты пол и потолок. И повсюду стояла вода, в которой плавали обугленные деревянные балки.
По звукам из дальней части этажа Шион определила, что там явно идет бой, и она помчалась именно туда. Сердце колотилось как бешеное. С каждым метром Шион понимала, что Какузу уже осознал, кем она являлась. Щеки горели от стыда, но разум убеждал в истинности ее поступков. Она все сделала верно, все ради защиты людей и своей страны, ради долга шиноби.
«И все же… В отличие от меня, отец не был предателем».
С тяжелым сердцем Шион помчалась напрямик, а не извилистыми коридорами, и выскочила через стену прямо в гущу сражения.
В обугленной, потрепанной одежде Тобирама, тяжело дыша, стоял спиной к семье Накагава. Он бросил короткий взгляд на Шион, но не потерял концентрацию в битве. Кисараги перевела взгляд на Какузу. Вместо него она увидела чудовище, сшитую куклу, с отделяющимися конечностями. Рядом с его головой было три керамических маски, а нити черными змеями вились вокруг всего его тела. Он явно готовился к нападению, но посмотрел на Шион, которая в ступоре пялилась то на Какузу, то на Тобираму.
— Встань за мной, — твердо скомандовал Тобирама.
