«Дракон-лошадь-крыса-лошадь-обезьяна. И печать полной концентрации.» — мысленно повторила Шион.
Теперь ей осталось только решиться и сделать это. После смерти не будет ничего. Перерождение? Никто до конца не знает этого, а значит, Шион отправится в полную неизвестность. Нет никакого после, и ей надо попрощаться со своим единственным сейчас и с надеждой на то, что ее спасут.
Но что если в эту самую минуту Тобирама этим и занимается? Что если они именно сейчас поняли, как избавить ее от гендзюцу, а она просто покончит с собой, не вытерпев еще одной минуты до освобождения?
Шион посчитала минуту, затем вторую. Когда пошла десятая, Кисараги тяжело вздохнула. Нет, это всего лишь отговорки разума. Она еще столько не успела в своей жизни, столько всего не видела и не чувствовала, что пытается найти причины не убивать себя. В этот самый миг Шион казалось, что она словно и не жила вовсе. Вечно прятала свои чувства от Тобирамы, боясь осуждения из-за них, и решила раскрыться только перед миссией, не ощутив всей гаммы красок любви. А ведь можно было быть самой собой, смело выражать свои чувства. Ведь тогда на энгаве, когда она поцеловала Тобираму на прощанье, он не оттолкнул ее, он принял поцелуй и ответил. А значит, она ему не была безразлична как девушка.
Но теперь слишком поздно, и сейчас не имеет смысла сожалеть о несделанном. Ей нужно лишить Закуро его единственного козыря. Если она убьет себя, то избавит Тобираму и остальных от неразрешимой задачи. Шики точно пожизненно сядет в тюрьму. А Шион никогда больше не увидит Тобираму, никогда не сможет объясниться с Какузу. Мир останется прежним, а она перестанет существовать. Набор печатей — это последняя мысль и последнее действие, которое она совершит. Больше не будет ничего. Зато после себя она оставит след славного шиноби, которому хватило отваги и чести поставить судьбы многих людей выше своей. Окажись Закуро на свободе с официальными документами о его полной неприкосновенности, чем он стал бы заниматься? Уж не как не благотворительностью. У Шион сейчас есть единственная возможность остановить его, а она просто не может собраться с духом и сделать это. А как бы поступил ее отец, если бы оказался в подобной ситуации? Он ни за что не позволил бы кому-то делать из себя жертву. Даже когда его пытались шантажировать собственной дочерью, он не остановил боевые действия, но отправился спасать ее. А значит и она не должна порочить память о нем. Не должна позволять кому-то принимать решения за себя. Самой определить свою смерть не худший конец.
Шион тяжело выдохнула и закрыла глаза. Главное сосредоточиться. Она понимает и принимает всю ситуацию и свое положение, из которого есть единственный выход. Первая печать, вторая.
— Ты что делаешь? — раздался голос Закуро.
Третья, четвертая.
— Эй!
Пятая. И печать полной концентрации, как последняя и решительная точка в ее жизни.
Спустя несколько секунд с закрытыми глазами Шион услышала рядом издевательский смех. Она распахнула веки и поняла, что все еще заперта в собственном подсознании. Закуро заливался от смеха. Держась за живот, он скрючился в позу эмбриона и извергал гомерический хохот.
— Покончить с собой хотела? — вытирая слезы, выдавил он. — Какая же ты идиотка.
— Заткнись, — Шион закрыла ладонями уши и снова зажмурилась.
— Твои уши не слышат! Мой голос — это часть твоего подсознания. Хотела убить себя с помощью этой техники? Непроходимая тупица, ты в изоляции от тела, а значит, и от чакры!
— Заткнись! — вскрикнула она, сжимаясь в комочек.
Только что она пыталась убить себя, но техника не сработала. Она осталась жива. Словно судьба дала ей шанс дождаться спасения, а затем жить той жизнью, о которой она всегда мечтала. Облегчение вперемешку с отчаянием. Она жива. Жива, но ничего не может сделать со своим безнадежным положением.
Закуро продолжал скрипуче хихикать над ней, периодически выдавая оскорбительные ремарки. Шион подорвалась с места и начала сломя голову бежать вперед. Бесконечно белое пустое пространство давало иллюзию того, что она не сдвигается с места, но, когда Шион оглянулась, она увидела что уже далеко от Закуро. С облегчением вздохнув, она снова посмотрела вперед, но тут же увидела злобного киригакурца перед собой.
— Тебе не сбежать от меня, — сказал он, взяв в руку нить чакры. Он помотал ею в разные стороны, многозначительно глядя на Шион.
— А тебе никогда не победить меня!
— А вот и нет! Ты пыталась покончить с собой, а значит, сдалась! Я победил тебя!
— Идиот! — засмеялась Шион. Истерически, слишком громко, но она почувствовала от этого облегчение. — Если бы мне удалось это сделать, если бы я умерла, Тобирама бы прикончил тебя! Он бы не дал тебе дышать ни одной минутой дольше меня, слышишь?!
Пространство дрогнуло, и это заметили оба. Закуро посмотрел по сторонам и глянул за спину Шион. Она в его глазах увидела удивление и обеспокоенность. Нукенин резко обернулся, а девушка отошла на два шага в сторону, раскрывая себе обзор.
