— Отпусти меня, — сквозь зубы сказала Сэри, пытаясь сохранять каменное выражение лица. Шого насмешливо ухмыльнулся, и она поняла, что выдавить из себя безразличие к его словам не вышло.
— Я никогда не отпущу тебя.
Сэри нервно сглотнула, боясь теперь отвести от него взгляд. Его глаза стекленели, превращаясь рыбьи, а голос становился все более жестоким.
— Тебе же нравится, что я такой, да? Что я дерзкий, наглый. Тебе нравится моя власть и возможности. Деньги. Я дарю тебе все это и мою любовь к тебе тоже… Не пытайся вырваться и слушай меня! Ты всем этим неплохо пользуешься, умело, я бы сказал. Пользуешься моим хорошим отношением к тебе. И, в общем-то, я не против. Но за это я требую от тебя не так уж и много. Чуточку послушания. Не приходи больше в Хакушу, ясно? И не вздумай устраивать истерики на людях, не позорься. Веди себя правильно, и я не буду злиться, ты поняла? Ты ведь знаешь, что бывает, когда у меня плохое настроение. Ты же не хочешь, чтобы я разозлился, да?
Сдерживая слезы, она помотала головой в стороны настолько, насколько он это позволил.
— Ну конечно, нет. Вот и славно, — он приподнял уголки губ и расслабил хватку, но все равно не отпустил. — Верное решение. А теперь поцелуй меня.
Сэри трясло от злости и отвращения уже не только к нему, но и к себе. Она высококлассный шиноби, но какой-то простой мужчина раздавил в ней всякое проявление воли и уважения к себе. Напущенный им страх сковывал ее не только физически. В оцепенении она боялась даже подумать о том, чтобы дать ему отпор.
Зажмурившись, Сэри коснулась его тонких губ невесомо и коротко. Но Шого надавил на ее шею, привлекая к себе, и смело поцеловал ее. Со свойственным ему напором и страстью он решительно проник в ее рот языком и надавил на ее запястья, чтобы она отвечала.
— Мама! — раздался спасительный голос Йоичи, и Шого тут же оторвался от Сэри. Они оба повернулись и увидели на энгаве сына и его няню, средних лет женщину.
— Доброе утро, Курокава-сама, — Риоко поклонилась ему. — Доброе утро, Сэри-сама.
От только что пережитой волны страха Сэри все еще не могла придти в себя, но по инерции вежливо кивнула няне. Шого лишь пренебрежительно махнул ей рукой. Йоичи радостно бежал к родителям, раскрыв руки для объятия. Сэри поймала сына и ласково прижала его. Мальчик забрался на нее с ногами и повалил на землю, заливисто хохоча при этом, и она невольно начала улыбаться, глядя на счастливого сына — единственную радость в ее жизни.
С таинственной улыбкой Шого наблюдал за этим, а потом раскрыл руки и позвал сына по имени. Йоичи повернулся к нему только после этого и, продолжая смеяться, прыгнул к нему в объятия. Шого завалился на спину, поднимая над собой сына. Они оба беззаботно хохотали, а Сэри с кривой замершей улыбкой следила за удивительным перевоплощением своего мужа. Только что он был деспотом, морально уничтожающим Сэри, а теперь это любящий отец. Яманака знала, что он искренне относится к Йоичи и происходящие забавы вроде этой вовсе не игра. И с болью в сердце она признавала, что ее он тоже любил, но своей больной любовью, которую она не могла понять. Он всегда с особым трепетом смотрит на нее, прикасается к ней в минуты нежности. Сэри в какой-то мере чувствовала власть над ним в этом смысле. Управлять даже таким человеком, как Шого, она могла, без проблем делая вид, что принимает его правила игры. И тогда он становится шелковым и чутким к ней.
В свои самые жуткие и темные дни Сэри познакомилась с удивительно сильным духом человеком. Волевой и красноречивый Шого завоевал ее внимание с первых минут. При всей своей аристократичной внешности он поразил ее уверенностью, мужественной силой. Рядом с ним она чувствовала себя под защитой, которую так искала. И вместе с тем осознавала, что такая авторитарная личность как он не потерпит неподчинения. В тот момент ей казалось это незначительным неудобством. В конце концов, Шого без памяти любил ее, постоянно говорил это, хотя даже без слов Яманака это чувствовала. Но сейчас беспочвенная надежда неискушенной в отношениях Сэри, что Курокава когда-либо сможет измениться, за три года окончательно истлела в ее душе. В начале их знакомства она думала, что сможет исцелить его темную сторону, но Шого просто был таким, и ему это нравилось. Он давил всех людей вокруг себя. Иногда ему даже не нужно было ничего говорить для того, чтобы человек начинал чувствовать непреодолимое желание вздернуться. Порой достаточно было и взгляда рыбьих глаз.
— Мне пора на работу, — опомнившись, сказала она и встала на ноги.
Шого отвлекся от сына и серьезно посмотрел на нее.
— Не слишком ли рано?
— У меня много дел, — коротко отмахнулась она. Шого никогда не интересовался подробностями ее работы. Ему и невдомек, что сейчас она борется за разум трех шиноби, которых свели с ума мастера гендзюцу из Киригакуре.
— Хорошо, — кивнул он, и Сэри направилась к дому. — Я зайду сегодня к Сенджу и извинюсь за себя.
Внутри у Яманака тут же все похолодело. Она вернулась и села рядом, чтобы Риоко не слышала, о чем они говорят.
