— Ты так волнуешься за нее. А ведь она действительно уже взрослая. Мы с тобой даже в двенадцать лет выполняли миссии намного сложнее, чем предстоит ей сейчас.
— Знаю! Я все это знаю! Но…
Тобирама соскочил с кресла и снова начал метаться по комнате. Он так не нервничал, даже когда она просто ушла из Конохи. Шион где угодно может найти приключения на свою голову, но отправлять ее на сложную миссию S-класса совсем иное. Тобираме придется смириться с мыслью, что он может больше никогда ее не увидеть. И не потому, что она в обиде на него исчезнет. А потому что ее просто убьют там.
Сенджу-младший с горечью усмехнулся своим мыслям, заметив, как Хаширама задумчиво нахмурился на это. Старший брат, по всей видимости, не понял, что Тобирама просто боялся. Боялся, что с Шион может что-то произойти. Что однажды к нему явятся и протянут ее окровавленный протектор, а затем многозначительно покачают головой. Умереть в бою — это лучшая кончина для шиноби. Тобирама не раз задумывался над этим и пришел к выводу, что и сам хотел бы так умереть, сражаясь за то, во что верит. Но он не хотел такой участи для Шион.
Вся жизнь Тобирамы прошла в сражениях. Он даже родился в день, когда на его клан в очередной раз напали Учиха. Но теперь не то время. Теперь есть возможность жить относительно мирной жизнью, если специально не искать войны. Сенджу-младший признавался себе, что ему нравится это ощущение борьбы, с ним он чувствовал себя живым. Но еще более живым он мог почувствовать себя рядом с Шион.
— Иди выспись, а я соберу команды ирьенинов, — сказал Хаширама и принялся копаться в стопке бумаг.
— Может, тебе помочь?
— Твоя помощь мне не нужна, лучше позови Хану-чан.
Тобирама кивнул и поймал на себе задумчивый взгляд брата. Когда он уже взялся за ручку двери, Хаширама многозначительно кашлянул, призывая его обернуться. Но Сенджу-младший просто замер, примерно понимая, о чем пойдет речь. Это касалось Шион, и был только один вопрос, который они еще не обсудили.
— Ее прибытие в Коноху будет засекречено, разумеется. О нем знаем только мы и наши ассистенты.
— И Ширатори с его помощниками, — добавил Тобирама, не оборачиваясь.
— Шион надо где-то остановиться, пока будет идти подготовка. В своей квартире ей появляться нельзя.
Тобирама сильнее сжал ручку.
— Я поговорю с ней, — продолжил Хаширама. — Думаю, она поймет все риски и согласится несколько дней пожить у тебя. Ты же не против?
Тобирама проглотил комок напряжения и открыл дверь.
— Нет, не против, — бросил он, выходя в коридор.
Шион приближалась к Конохе, когда солнце уже стояло в зените и знатно нагревало воздух. Как объяснил ей хокаге в своем коротком письме, миссия ей предстоит крайне важная и секретная, поэтому даже ее возвращение в деревню должно оставаться в тайне. Девушка двигалась исключительно осторожно, оттого это и заняло больше времени, чем обычно. Ей приходилось прятаться от любых глаз, даже от крестьянских. На всякий случай Шион решила, что и от животных надо держаться подальше, потому что многие из них могут сотрудничать с различными кланами, как в случае с Инузука.
Письмо, которое она получила всего несколько часов назад, застало ее врасплох. Хаширама обещал не беспокоить ее и дать ей возможность спокойно посетить место убийства родителей. Но особо обученный для этого случая сокол хокаге нашел ее прямо на обрыве, с которого развеяли прах ее матери и отца. Хаширама не стал бы ее обманывать таким способом, чтобы заманить обратно домой, поэтому Шион, прочитав письмо, тут же устремилась обратно в деревню. «Важная и секретная миссия» - звучало крайне интригующе. Шион давно хотела потребовать более серьезную работу, чем ту, которую ей подсовывали. Амбиции девушки били через край, и ей нужно было куда-то вкладывать свою неуемную энергию.
Самым раздражающим фактором во всей этой ситуации была неминуемая встреча с Тобирамой. Шион была все еще немного зла на него, что он не рассказал ей всей правды. Да, на его глазах из бодрого живого ребенка она превратилась в морально уничтоженный манекен. Он чувствовал свою причастность к этому, вину и хотел избавить себя от этого, а ее от ужасных воспоминаний. Это Шион понимала, и была внутренне согласна с его непростым решением. Но он теперь-то он уже ничего не мог исправить, так почему не рассказать правду и не извиниться? Ведь все совершают ошибки, даже такие идеальные, как он.
Шион поджала губы, вспомнив об еще одной его ошибке. Очередное проявление гиперопеки с его стороны. Как он насильно пытался удержать ее в Конохе. Вместо того, чтобы поговорить, лично убедить ее остаться, он решил манипулировать через Хашираму. Конечно, так ему было намного проще, чем позволить себе хоть на несколько мгновений потерять контроль и отпустить ее в свободный полет.
