— Пожалуйста, Тобирама-сан, — продолжила она. — Они же живые, понимаете? Живые люди! У них есть жены и дети, которые надеяться, что они вернуться к ним. Как мы можем убить их из-за собственной беспомощности?
В это мгновение седзи комнаты Шион открылись, и по тишине коридора разнеслось шлепанье босых ног.
— Я подумаю и сообщу вам о своём решении завтра, — быстро бросил Тобирама, глядя ей в глаза.
В этот момент в комнату вошла Шион, но Тобирама продолжил смотреть на Сэри. Искреннее облегчение отразилось на ее лице, когда он дал ей надежду на своё участие. Тобирама точно знал, что, прежде всего, обсудит это дело с Иноске, а уже потом что-то решит. Сэри сделала шаг назад, и он отмер, переводя взгляд на Шион.
Она была несколько взбудоражена, но теперь смело смотрела ему в глаза. Эта перемена в ней не ускользнула от Тобирамы. Все эти дни она не задерживала на нем взгляд из презрения, обиды или ещё чего-то сверху, а теперь словно все это осталось на предыдущей странице.
Из-за ее спины вышел Иноске и с подозрением посмотрел сначала на Сэри, а потом на Тобираму.
— Мы закончили.
— Да, нам пора, — сказала Сэри, посмотрев на Тобираму. Иноске заметил этот странный взгляд и слегка нахмурился.
Задумавшись о просьбе, Сенджу и не заметил, как довольно долго молчаливо смотрел на Сэри, и после того, как Иноске махнул ему рукой, он очнулся от своих мыслей.
— Доброй ночи, — пожелал им на прощание Тобирама, а затем взглянул на Шион.
Столько наигранного безразличия в ней он не видел ещё никогда. Всем своим видом она демонстрировала равнодушие к нему и ситуации, хотя явно ждала от него признания за ним вины и оправданий. Но этого она никогда не услышит от Тобирамы. Он поджал губы и буравил ее тяжелым взглядом. В какой-то момент ее глаза блеснули, и Шион тут же вернулась в свою комнату.
Чувствуя, что вот-вот захлебнется собственными эмоциями, Тобирама принялся дышать и выравнивать потоки чакры внутри, как и советовала ему Сэри, но без ее участия выходило не очень хорошо. Ему захотелось ворваться в комнату Шион и высказать ей все, что он думает и чувствует. Он не виноват в смерти ее семьи, не виноват в том, что она стала свидетелем убийства родителей, не виноват, что ее психика этого не выдержала. Он не обязан испытывать вину за все это! Неужели ее глупая подростковая обида стоит того, чтобы перечеркнуть все годы их светлой дружбы?
Тобираме стало душно и тесно в доспехах. В своей комнате он переоделся в домашнее кимоно, но легче себя все равно не почувствовал. Нервно наворачивая круги, Сенджу в конце концов вышел на энгаву и сел, поставив ноги на нижнюю ступеньку. Он посмотрел на открытую седзи в комнату Шион и неосознанно просканировал пространство. Она торопливо передвигалась по комнате, собирая разбросанные вещи. Не дождавшись утра, она собиралась уйти прямо сейчас. Шион была одним целым комком нервов, но Тобирама никак не мог понять причину. Он чувствовал, что здесь есть еще что-то помимо обиды за отнятые воспоминания, потому что даже в день, когда она узнала всю правду, она не была так взвинчена, как сейчас.
В какой-то момент Шион остановилась. Тобирама тут же развернул голову в сторону сада, заставив себя вглядываться в черные тени деревьев. Шион подошла к открытой седзи и замерла возле нее. Тобирама понял, что она увидела его тень, но даже не собиралась подойти к нему. Эмоции прорвали дамбу, и Тобирама с обидой выпалил:
— Только попробуй уйти не попрощавшись.
Боковым зрением он увидел, что она медленно, словно нехотя приплелась и села рядом с ним, обхватив свои плечи.
— Какое это имеет значение? — бросила она.
— Как ты можешь так говорить? Тебе совсем все равно?!
Шион резко повернула к нему голову, и Тобирама тоже посмотрел на нее. Да, ведет она себя так, будто они друг другу совершенно чужие люди. Но чакра ее говорила о том, как ей не безразлична вся эта ситуация. Когда-то он хорошо чувствовал любые изменения в ее настроении, но теперь не мог даже понять, почему Шион так нервничает в его присутствии. Было время, что ближе нее у Тобирамы не было никого. Ни с кем кроме как с Шион он не осмеливался поделиться своими чувствами, не боясь, что его осудят за это. И он не хотел что-то менять. Он не хотел, чтобы все вот так закончилось, и она навсегда отдалилась от него.
— Хорошо. Мне не все равно. До свидания, Тобирама, — процедила она и сорвалась с места.
Тобирама не дал ей уйти далеко, вцепившись в открытую щиколотку. Шион тут же ошарашено посмотрела на него, как будто не знала, что он может это сделать. Когда Сенджу понял, что она никуда от него не сбежит, он отпустил и подошел к ней.
— Твоя чакра такая всклокоченная. Не могу разобрать, ты волнуешься или злишься на меня. Что бы ни было, попытайся понять причину, по которой я отнял твои воспоминания. Я сделал это, надеясь, что так будет лучше для тебя.
— Я злюсь не за это.
