Они вышли на улицу из деревянной хижины. Предвечерние сумерки начали сгущаться над небольшим поселением возле золотоносного участка реки. Вокруг ходило с два десятка ронинов-охранников, внимательно следивших за безопасностью. Шион поняла, что сама справилась бы со всеми с закрытыми глазами. Но шиноби Тани не спешили отвоевывать этот участок. Либо боялись, либо знали, что на следующий день сюда пришел бы такой, как Какузу, и отвоевал бы его обратно.
Около двадцати рабов по колено стояли в воде и намывали самородки в лотках. Над ними нависли четверо грозного вида ронинов, один из которых наготове держал плеть и то и дело перекидывал ее утяжеленный хвост в другую сторону. Шион обратила внимание, что один из рабов — это тот самый мужчина, который только что укладывал мешки в рюкзак Какузу. На его спине кровоточил свежий шрам, но он продолжал промывать лоток.
Завидев Какузу и Шион, все ронины взволнованно о чем-то переговорили, и один из них, самый юный, подбежал к нукенинам.
— Да, — кивнул Какузу, хотя тот даже не успел задать вопрос. — Там надо будет убраться.
Затем он спокойным шагом направился в глубину леса, и Шион поплелась за ним. Она услышала, как ронин забежал в хижину. Там поднялся шум, возня. Кисараги обернулась, чтобы вовремя предотвратить возможное нападение за убийство их напарника, но четверо ронинов застыли, провожая пристальным взглядом ее и Какузу. Они даже не попытались отомстить за своего, не выкрикнули ни одного оскорбления. Ронины понимали, что даже если все разом накинутся на этих двоих нукенинов, их жизнь продлится не долго. Они как овцы перед волками трусливо сбились в кучку, желая, чтоб те поскорее и как можно дальше убрались из этого места.
— Сделаем привал, — сказал Какузу, бросив рюкзак к корням дерева. Он сел и тяжело вздохнул, закрывая глаза от усталости.
Они добрались до границы со Страной Дождя, но было уже слишком темно и идти дальше стало невозможно. Шион села поодаль от Какузу, облокотившись на ствол дерева. За весь молчаливый путь она разобрала произошедшие события до костей, переварила в себе всю информацию и успокоилась. Шион была рада, что сгоряча не сделала никаких глупостей, никаким образом не скомпрометировала себя и свою миссию. Да, они собираются убить дайме и всю его семью. Но еще не сделали этого, и Шион может и должна повлиять на это. Сейчас самое время сообщить обо всем Тобираме, чтобы он предпринял какие-то действия. Ей одной известно, когда и как они собираются это сделать. План Сайги еще в разработке, но одно то, что он и Сасаяма повредят все тайные ходы из дворца, уже что-то. Это означает, что дайме и его семью должны вывести любым другим способом, да хоть проделав дыру в крыше.
Шион по полочкам разложила все в своей голове и мысленно составила подробный отчет со всей информацией, что ей удалось выяснить. Теперь, когда она будет его писать, ей не придется подбирать слова, а просто переписать на бумагу все то, что она сложила в своей голове.
Определенно точно, она сообщит Тобираме, что помимо всех нарушений закона, на Кинрэнго еще лежат преступления, связанные с ограничением свободы граждан и их принуждению к рабскому труду. Кисараги только не знала, стоит ли ей рассказывать про смерть неизвестного ей ронина. В конце концов, даже хорошо, что на одного мерзавца в этом мире стало меньше, но насколько важна эта информация для Тобирамы? Одним ронином больше, другим меньше. Основная проблема — это нукенины, чьих возможностей Шион толком не знает. Разве что Закуро Шики показал себя во всей красе.
— Ложись спать, — проговорил Какузу, выводя Шион из транса. — Сначала дежурить буду я, потом ты. Разбужу тебя через четыре часа.
— Давай наоборот, я пока не хочу спать, — сказала она и встала. — Я спрячусь в кроне, там обзор лучше.
— Мне без разницы, — бросил Какузу и устроился на траве, подмяв под голову свой рюкзак. — Но если хоть одна тварь разбудит меня раньше времени, тебе, как и ей, не жить.
Шион усмехнулась, хотя сама понимала, что угрозы от этого человека не могут быть пустыми. Она забралась на дерево повыше и развернулась так, чтобы хорошо видеть Какузу. На некоторое время она замерла, чтобы он уснул, а затем вытащила из рюкзака взрывные печати и среди них нашла фальшивые, в которых были запечатанны все необходимые принадлежности для передачи отчета.
В кромешной тьме было крайне трудно писать, да еще и делать это так, чтобы не создать ни одного лишнего звука. Каждые две секунды Шион поглядывала на Какузу, проверяя, спит он или нет. Она прекрасно понимала, что если он застанет ее за этим занятием, никакая выдумка, что это всего лишь ее личный дневник, не сработает. Он прикончит ее раньше, чем Шион успеет хотя бы заикнуться о том, что может все объяснить.
