— Хрен его знает. Если вы полагаете, что меня может искать любой полицейский в этой части Европы — то давайте я поеду до Елгавы. И там объявлюсь на свет Божий…
— Не пойдёт. Там, в Елгаве, у нас сугубо номинальная фирма, никаких концов ни на таможне, ни в полиции нет — вернее, мы их не создавали — и поэтому это слишком опасно. Вздумает таможня проверить груз — и оп-ля! — человек без паспорта! Ну а потом всё может стать ещё веселей — Латвия член НАТО…
— Тогда, может быть, я тут погужуюсь недельки две? Пока вы мне паспорт сделаете и сюда пришлёте? Кнедликов от души поем, шпикачек, пивка попью…
Левченко покачал головой.
— Шутить будешь на том берегу — сейчас не до шуток. Саня, ситуация намного хуже, чем ты думаешь. Намного. — И. повернувшись к хозяину дома, спросил: — Пан Блажек, у вас уже спрашивали, куда делся тот пан, который заходил к вам днём?
Пан директор отрицательно покачал головой.
— Нет. Але…
— Кто-то вам звонил и расспрашивал о синем БМВ?
Чех удивлённо посмотрел на Левченко.
— Ано… мой абсольвенет… выпускник, хорунжий Коларж, когда я уже выходил из канцелярий… зазвонил и спрашивал. Знаю я этих людей, видел, слишал… — Пан директор развёл руками, — Сказал, что эти люди иностранци, может бить, торговальцы наркотики. Или оружие…. Он ещё много говорил, я ему сказал — не знаю, кто они.
Одиссей покачал головой.
— Вряд ли в полиции эти двое арабов долго просидели…. Да и не они хозяевам этих полицейских нужны. И не пан Блажек…
Подполковник кивнул.
— Всё верно. Но пан Блажек последний, кто реально тебя видел, и рано или поздно — а я думаю, что скорее рано — те, кто играют за чёрных, возьмут нашего уважаемого хозяина в разработку. И в этом доме они появятся, самое позднее, к вечеру завтрашнего дня. Так что рано утром — лучше до рассвета — вам, пан Рудольф, надо будет вывезти Одиссея в Всетин. Там, на стоянке, на пересечении Горской с улицей генерала Клапалека, вас будет ждать грузовик «мерседес» — синяя кабина, тёмно-серый тентованный кузов. Водитель — Ян Младек, из Брно. Он в курсе.
Пан Блажек вздохнул.
— До рассвета…. Даже кофе не успею випить…
Одиссей улыбнулся.
— Приедете — я встречу вас чашечкой свежесваренного кофе.
Подполковник отрицательно покачал головой.
— Саня, у тебя будет чем заняться утром — тебе надо будет тщательнейшим образом протереть все предметы в этом доме, которых ты касался, и по максимуму уничтожить все следы твоего здесь пребывания. Так что тебе будет не до кофе…. Понял?
— Понял. Сделаю. — и, уже Блажеку, — Значит, выпьем кофе в следующий раз!
Левченко грустно улыбнулся. Вряд ли, парень, тебе удастся когда-нибудь вернуться в эти края…. Слишком это опасно — с твоим-то прошлым…. Но пока мы тебя не будем разочаровывать — продолжай думать, что твоя карьера агента продолжится и после того, как мы тебя выдернем из этого тихого европейского захолустья — обманчиво тихого…
Подполковник решил уточнить один момент, который беспокоил его с утра.
— Бог с ним, с кофе. Как там твой друг — доехал до места?
— Пан Симович? — Одиссей чуть прикрыл глаза.
— Он самый. Когда последний раз он звонил?
Одиссей кивнул в сторону пана директора.
— Пан Симович держит связь с паном Блажеком.
Чех достал телефон, пощёлкал клавишами — и сообщил важно:
— Это было в двадцать один сорок. Пан Симович проезжал Влодава. Это уже у границы.
Левченко посмотрел на часы.
— Что ж, отлично. Значит, сейчас он уже в Бресте. Саня, как ты думаешь, этот пан… Симович… он сообщил тем, кому нужно, то, что ему стоило бы им сообщить?
Одиссей скептически ухмыльнулся.
— Даю сто форинтов за один геллер — нет.
Подполковник махнул рукой.
— Ладно, это не принципиально. Главное — что он уже вне зоны досягаемости этого твоего друга … с юга. Потом с ним закончим дела…
Пан директор встал, церемонно поклонился и сказал:
— Уже поздно. Я еду домой, завтра в пять приеду. До утра!
Подполковник пожал хозяину дома руку, Одиссей, на правах жильца (пусть и временного) проводил пана Блажека до порога. Как только за чехом закрылась дверь — Левченко выключил верхний светильник, оставив лишь маленькую настольную лампу, и тщательно завесил шторы — никто из соседей не должен был даже предположить, что в давно опустевшем (после смерти его хозяина) доме после отъезда наследника может кто-то находиться.
Вернувшийся Одиссей застал подполковника за светомаскировкой — и, улыбнувшись, сказал:
— Дмитрий Евгеньевич, всё равно ж завтра утром я отсюда уеду — даже если кто-то что-то заметит, он этим своим наблюдением не успеет ни с кем поделиться!
Левченко вздохнул.
