И тут до меня дошло, что мы ни разу не занимались с ней любовью по трезвости. Мысль шокировала. Вот Ленка, сидит напротив, что-то мелет и смотрит на меня пьяными глазками, и будет молоть свою чушь не менее тридцати-сорока-пятидесяти минут, которые покажутся мне вахтой на Дальнем Севере с его полярной ночью и совсем без баб. Никогда я не нес никаких вахт на Дальнем Севере, но пустой монолог меня попросту замораживал. Еще триста, нет, тридцать секунд, и мой приятель никогда не поднимется, уснет вечным сном.
Меня, да и моего малыша тоже, добили окончательно. Я встал и зачем-то поплелся на кухню. А, за сигаретами. Ленка потащилась следом, не переставая нести ахинею, и тормознулась в туалете. Дверь она не удосужилась закрыть. Тихо поскрипывая зубами, я обратил на этот факт ее внимание. «А чего ты у меня не видел?» — искренне удивилась она, расслабляя мочевой пузырь.
Мы трахались. То есть хотели трахаться. Курго вымученно стонала. Мне вновь хотелось курить, и я взвешивал, что мне дороже: трах с Ленкой или мои умные мысли. Мысли победили. Закурил.
Никто не кончил.
«Знаешь, — Ленка постукала по сигарете, стряхивая пепел, — меня как-то изнасиловали. Дважды. Их было трое…»
«А ты ведь сама этого хотела, да?» — вслух я этого не сказал, только подумал; мое пьяное состояние вроде бы оправдывало псевдоразумные виктимологические помыслы. Налил пива.
«Какое это дерьмо, Марк, когда тебя насилуют».
Я представил, как меня насилуют. Впрочем, насилием надо мной занимаются каждый день, тут и представлять нечего. Я терплю. И даже не пытаюсь соскочить с этого кайфа.
Затягивался. Сигарета была на половине. Следовательно, можно было выслушать еще около двух минут и тридцати секунд бреда.
«Почему ты заговорила об этом именно сейчас?» — Я был в недоумении. Все-таки странные вещи творятся с женщинами. Точнее, странные вещи творят они с нами. Одна очень милая подружка, например, великолепно ласкала мое естество, подробно рассказывая при этом о своих болезнях. Не венерических, к счастью.
Почему они спрашивают? Почему они так любят болтать в постели?
Они как-то по-другому понимают интим. Им нужно выговориться. Но почему теперь? Сколько раз мы, ловя подходящие моменты, пытаемся использовать их, мгновения, чтобы донести свое мужское послание до их умишек, не прибегая к сексу. Какой чудесный закат, дорогая. В ответ слышишь: тебе ведь надо еще скоблить стену. А завтра мы пойдем в хозяйственный за обоями.
Самое худшее — когда женщина мешает секс с делами. Синдром открытой дверцы холодильника.
Почему именно сейчас? Потому, что она решила, что теперь самый подходящий момент. Совершенный момент. А по мне, так момент был самый неподходящий. Я пытался убедить себя в том, что словил оргазм.
«Ну и ка́к тебя изнасиловали?» — какая все-таки прекрасная вещь сигареты, что бы не писал Аллен Карр! Я с наслаждением попыхивал. «Тебе интересно?» — «Нет, дело не в этом». — Башка плыла, выпитое давало о себе знать. Интересно, каким надо быть придурком, чтобы запасть на Ленку? Да вот он, этот придурок, — я. «Это было почему-то больно, совсем не так, как в первый раз; это было мерзко. Четверо…» — «Трое», — поправил я. «Они затащили меня в подвал…» — Оригинальное начало, смахивает на милицейскую сводку, либо на сетевые откровения, внимательно прочитанные модератором и давшему добро. Или на статейку в дурацкой газете. Редактор, подумав, что это очередная желтуха, не в восторге, но больше ничего нет. А матерьяльчик-то какой-никакой нужен, нельзя ж резать курочку, несущую золотые яйца!
Вот дура. Дать затащить себя в подвал. Сучка не захочет — кобелек не вскочет. Как это можно позволить себя изнасиловать? Но я же позволяю, только морально. Дурилка картонная.
«Потом приходил следователь. Я не заявляла, но их как-то свинтили и они сами раскололись. Да ладно. Вот дальше-то было куда хуже. Херовей некуда. Танька пригласила меня в гости. Я поехала. Мент меня долго допрашивал, влез в душу, гад! Мол, как и что. Он сказал: чем больше вы молчите, тем больше говна остается на свободе. А говно должно быть в унитазе. У Таньки был мужик. Мы выпили. Потом смотрели кино, какую-то ебань. Им захотелось трахаться. Дима желал втроем. Был суд. Но я на него не пошла. За что и получила втык от следователя. Я была против. Но Таня завелась. Мудак Дима захотел. Они выебли меня, Марк. Танька трахала меня рукой».
Сразу возникло два вопроса: может быть, тебе это было и по кайфу, подруга? Второй: Татьяна, это же мня-я… мясо. Ее бы… Поговорить с ней…
Да, Таня умудриловалась ее изнасиловать. С помощью Димы. Но это не помешало женской дружбе. С девчатами всякое бывает. До чего ж ты великодушна, Курго.