Мистификация. Иными словами, постановка. А как сделана! Но какого хрена Курго разыгрывала меня? Я набрал номер. Курго не было. Приходилось пялиться в монитор.
Курго?
Зачем?
Лариса мешала.
Я пошел в «темную». Наконец-то Поджер нашел фильтр для фонаря. Включить вытяжку. Закурить, думать. «Новобром», судя по всему, проявленный около четырех минут СТ-1 или чем-то подобным. Откуда ты знаешь… Лариса, взяв меня зачем-то за шкирку, возражала: «Это не „Новобром“». — «Конечно, „Новобром“, — не соглашался я, — …«Новобром», проявленный четыре минуты, причем в неразбавленном проявителе, иначе максимальная оптическая плотность была бы ниже». — «Но это без учета спектральной сенсибилизации». (Вот умница.) — «Конечно». — «Субъективно ты домысливаешь, дорисовываешь эти тона; ведь они не такие рыжие, какими тебе кажутся. Сенсибилизация». Шпингалет в двери хряснул; кто-то ломился. Я чиркнул задвижкой. Тело пыталось дышать. Захотелось вырубить оба света, и белый, и красный. Шумно привздыхивая, лавкрафтовское чудовище меня поглощало. Ктулху захавал мозг. Уставившись на бледно-маньячное отражение красного фонаря (ну почему профи работают с прозрачными фильтрами?) в фиксажной кювете, оно, чудище, бултыхалось, споря с рассудком, как представление луны в воображении пьяницы. Хотя какой тут рассудок, от него остался лишь анамнез. Лариса пошла на абордаж. Меня насилуют, ого.
Вырвался из «темной», держа в пасти окурок и застегивая ширинку. Где-то капало. Светящийся монитор взывал к работе.
— Что?.. — Лариса уставилась на экран, выйдя из «темной». Поняла, что кроме природных, или художественных изделий, есть и некоторые другие артефакты? Дыхнула мне в затылок, я почувствовал. Опять эти блядские розы!
Сейчас бы ей уйти — вот чего я желал. Вкупе с этими сумасшедшими самолетами Второй мировой войны, моими тупыми мыслями, Курго; с прошлыми и будущими женами, твою мать. Улететь. Но надо было работать, бл1л2л3л4л5л6ллин и так далее. Я решил отдаться монитору. Попытался верить чувствам: еще раз понюхал этот кусок фотобумаги, захотел лизнуть даже, но воздержался. Восприятие не изменилось. Лариса налегла грудями. Вообще думать было в лом, и я решил сочинить киносценарий. Ведь Ленка не человек, а герой. Легенда. О ней надо снять фильм. Скооперировавшись с французами. Ленкина кликуха, набранная латиницей, будет смотреться загадочно и эстетно.