Мне сразу тогда предательски поплохело и, что уж скрывать, я о ней много думала – думаю до сих пор. Кто она ему? Проститутка? Невеста? И то, и другое? Хах. Мне хотелось верить, что он воспользовался ею всего на ночь в своё удовольствие, как незадолго до того мной – только бы я нисколько не уступала ей. Я злорадно гадала – а знает ли эта кукла, что он из себя представляет? Что этот радушный, жизнерадостный мистер Стэнсфилд – жестокий убийца и психически неуравновешанный наркоман? Раскрыла бы эта сучила рот, об этом узнав? Побежала бы прятаться за родительскими, очевидно, богатыми спинами? Нет, такой, как она, никогда не познать красоты его злости и даже жестокости. Вряд ли ей дано узреть что-то, помимо обманчивой маски. Какая она? Истеричка? Словила бы пулю в конце концов. Может быть, скромная и покладистая? Может, это его типаж женщин? Блять, что-то поздно я спохватилась – хотя я едва ли смогла бы стать кем-то настолько другим. И дерьма из меня не выбьешь. Хотелось надеяться, что его новая игрушка хотя бы способна удовлетворить его – не ограничиваться однообразными минетами, а, например, не боясь за свой мерзкий мейк, посадить его себе на лицо. Я хотела бы, но, увы, мне уже ничего с ним не светит. При мыслях об этом я совсем приуныла. Пора было покурить.
Я неспешно вышла на улицу и достала пачку «Мальборо 1988». Стрёмный год. Хотя нынешний 1994 нисколько не легче. Шесть лет страданий и самообмана. Да если б не Стачек, я бы скопытилась как козлина.
Из будки набрала номер. Гудки и знакомый голос:
- Да? Здравствуйте!
- Привет, Стач, – я с улыбкой вздохнула. – Звоню узнать, как дела.
- О, Ника, приятного дня – тем не менее, день дождливый. Прошу, не стоит недооценивать вероятность жестокой простуды!
- Ни в коем случае.
Я не позволила себе обеспокоить его, заявив, что я класть на это хотела, ведь существуют вещи куда более жестокие.
Проведав свой одуванчик мечты, я решила вдруг звякнуть бабке. Была для неё мертва все эти шесть лет – каково для неё будет наконец услышать мой наглый голос?
- Да? Говорите быстрее, шлюхи!
- Привет, ба. Это Ника.
На той стороне провода я услышала всхлип. И всхлюп. Она ела суп, по всей видимости.
- Ника?.. Ты... Христос наш спасатель! Где ты пропадала всё это время?! Ты там обдалбывалась?!
По всей видимости, некоторые вещи и люди просто-напросто не имеют склонности к переменам.
- Нет. Но зато вышла замуж, ты представляешь? Он полицейский, глава отдела по борьбе с наркотиками. А ещё он очень горяч, а ты нет, ты ебунья вонючая, глупая сучка. С годами осталась всё той же кряхтящей курильщицей и кого-то учишь жить жизнь? Смешно, да. Я тебе блюю в тапки твои продавленные. До свидания.
Я удовлетворённо вздохнула, повесив трубку. На душе полегчало самую малость – давно хотелось её опустить. Да, приукрасила я, конечно, в своём рассказе ей – что с того? Мне плевать. Она, например, постоянно врала мне – при всей своей религиозности утверждала, что мама с папой соделались призраками и не будут покоя знать, пока я не закончу с домашкой. Свиное бешенство, не иначе.
Под сенью дождя добрела назад до кафе, заняла свой любимый столик и заказала ореховый капучино.
- Ты так часто бываешь здесь... Нравится местная выпечка? – услышала я за спиной до дрожи, до боли знакомый голос. И не смогла поверить глазам – Норман Стэнсфилд собственной персоны непринуждённо занял свободное место напротив. Ну тут я и охренела, конечно, чёрт побеги. Это было похоже на очередной мой сон – неужели я задремала, пока смотрела на дождь? Так как терять было нечего, я в растерянности протянула ладонь к лицу Стэнсфилда – он избежал прикосновения, как недоумевающий кот, которого вдруг потянулся погладить бестактный незнакомец. И улыбнулся мне.
- Да. Кофе тут тоже ничего такой, – будничным и похуистичным тоном подметила я. Постаралась, чтобы мой голос ни разу не дрогнул, но не смогла вынести его взгляда. – Стэн, – я мгновенно охрипла и будто угасла. В моей груди полыхал растревоженный им огонь. – Почему ты здесь? Что тебе ещё нужно?.. Я отдала тебе Филина. Не представляю, что ты с ним сделал. Я оставила тебя в покое, да боже правый, блять, Стэн – я призналась тебе в любви и получила от ворот поворот, как сопливая малолетка! Прошу тебя, не мозоль мне глаза и не снись мне – я правда пытаюсь забить и зажить наконец нормально.
Раскрылась наполовину, что называется. Жить я нормально уже не смогла бы – я знала об этом. Мне не хотелось.
Стэн поцепил мою руку, лежащую на столе, и погладил, будто играясь – так, словно я правда какая-то малолетка, нуждающаяся в глупом подбадривающем жесте. Я как с цепи сорвалась, отчаянно переплетая его пальцы со своими. Не представляю, насколько у меня был при этом унылый еблет.
- Разве ты бы любила меня, не будь я таким дерьмом? – резонно спросил Стэнсфилд, гладя мою ладонь большим пальцем – я, несмотря на своё отчаяние, не отставала и занималась тем же – я что, враг себе, упускать возможность лишний раз приласкать этого сердцееда?! Возможно, это последний шанс. – Я, вообще-то, искал тебя.
