— Отлично! Прямо сейчас я направлюсь в отделение, к следователю. Спустя час сюда явятся криминалисты, понимаете, все инструменты: тиски, напильники, вон те загогулины, не знаю, как их правильно назвать, очень разные…
Павел Андреевич посмотрел на меня.
— Не пойму, о чем болтаешь? — сменил он грубый тон на более вежливый.
— У человека уникальные отпечатки пальцев. Слышали о такой особенности?
— Ну…
— А ваши приспособления оставляют борозды, полоски, углубления, вмятины… Нет двух идентичных тисков. Криминалист живо докажет, что ключ делали вы. Так мне идти в милицию?
Павел Андреевич забегал глазами, а я смотрела на него, радуясь. Слесарь не сомневался в том, что грабитель бросил ключи на месте преступления и у специалиста будет объект для изучения. Пауза затягивалась, и я решила подстегнуть события.
— Допустим, пока я мотаюсь туда-сюда, вы живо свернете мастерскую и увезете оборудование. Думаете, таким образом обведете ментов вокруг пальца? Получится только хуже!
— Это почему? — буркнул Павел Андреевич.
— А по какой причине ни в чем не замешанному человеку заметать следы? И второе: даже если самым тщательным образом протереть пол, сотрудники лаборатории все равно найдут микроскопические частицы.
— Чего? — в ужасе спросил слесарь.
— Вы же пилите болванку, — объяснила я, — с нее сыплется мелкая металлическая крошка, отыщут один ее миллиграмм и легко докажут: ключ сделан здесь!
— Ну, блин, — с шумом выдохнул мастер, — устроил себе приключений на задницу! Да не взял я ни копейки!
— С кого? — обрадовалась я. — С Деда Мороза?
— Какой на фиг, блин, дед! — возмутился Павел Андреевич. — Девчонка прибегала, вся в соплях. Пятнадцати лет с виду. Пожалел я ее! Только она никак не могла фатеру грабануть.
— Почему вы пришли к такому выводу?
Слесарь начал перекладывать болванки.
— Сидел я в свое время, — признался он наконец, — по глупости попал, за драку. Одного раза хватило, чтоб за ум взяться. Насмотрелся на контингент. Не похожа та девочка на воровку, они другие!
— Значит, к вам вчера пришла клиентка, очень молодая, и дала оттиск ключа? — уточнила я.
— Ага, — признался Павел Андреевич, — на пасту был сделан, качественная работа.
— И вы не заподозрили ничего дурного? — удивилась я.
Слесарь сел на табуретку.
— Нет. Она сказала, что служит домработницей, сама из бедной семьи, вот и нанялась чурке полы мыть. Это что же в России делается? Ей бы в школу ходить, а она на богача горбатится, у меня у самого внучка, так…
— Давайте вернемся к оттиску, — перебила я, — как она объяснила его наличие?
— Хозяева дали ей ключ, — озвучил версию мастер, — у них свои имеются, третий для прислуги сделали, чтобы в их отсутствие девка могла за продуктами сходить. Но она его потеряла!
— Интересно! — воскликнула я.
— Сначала она испугалась, потому что поняла: за оплошность ее уволят, — продолжил Павел Андреевич, — но потом поразмыслила и сообразила: надо оттиснуть один из хозяйских ключей и бежать в мастерскую. Умоляла меня сделать побыстрей, боялась, хозяева вернутся, ей надо свой ключ им перед уходом сдавать. Ну и плакала она! У меня самого внучка растет, два года ей исполнилось…
Я молча слушала Павла Андреевича. Именно он, несмотря на виртуозное владение ненормативной лексикой, пожалел растеряху. Вот только слесарь не заметил мелкой нестыковки в ее душераздирающем повествовании. Девочка должна отдавать вечером ключи хозяевам? Именно поэтому она торопила сердобольного мастера! Внимание, вопросов два. А с чего домработница сделала оттиск, если ее наниматели находились на службе? Они же небось взяли свои ключи с собой!
И второй: если она потеряла ключи, то как попала в дом?
— Можете описать бедную Золушку? — попросила я.
Павел Андреевич напрягся.
— Ну… такая… волосы длинные.
— Отличная примета, — ухмыльнулась я, — а какого цвета волосы?
— Враз как у тебя.
— Блондинка, значит.
— Ну… если… вот челка темная, — засомневался мастер.
— Особых примет не заметили?
— Глаза красные, нос распух, плакала же!
— Может, шрам, родинка…
— Ну… вроде ничего.
— Как ее зовут?
— Не спрашивал.
— Квитанцию выписывали?
— Сказал же — денег я не брал!
Я ощутила себя Наполеоном после битвы при Ватерлоо. Впрочем, назваться пакостница могла любым именем, Павел Андреевич паспорт у нее не спрашивал.
— Рост какой у девочки, — решилась я на новый виток расспросов.
— Ну, поменьше тебя будет.
Значит, преступников было двое.
— О! — хлопнул себя по лбу слесарь. — У ней татушка была.
— Какая? — оживилась я. — Опишите.
— Картинка, — простодушно ответил мастер, — цветная, не настоящая татуировка.
— В каком смысле?
— На втором этаже есть детский развлекательный центр, там художник сидит, — пояснил мастер, — все посетители у него разукрашиваются, даже взрослые не отказываются, любит наш народ халяву! Купи билет, получи пятак бесплатно!
— Можете припомнить картинку, — взмолилась я.
— Не-а! Желтая! — вдруг воскликнул Павел Андреевич. — Сначала я подумал, что она чем-то руку измазала, ну вроде… горчицы, а потом понял: это татушка.
— Ладно, — сдалась я, — спасибо. И совсем последний вопрос. Тут где-то есть центр по продаже бытовой техники.
