– По всей видимости, твоей матери там не будет. Мы надеемся обнаружить там лишь людей, которые за всем этим стоят, а также записи с указанием расположения притонов. По ним мы сможем отследить и ее. – Она подождала, пока Тео коротко кивнет в знак согласия. – Вы вчетвером вознесетесь здесь. Я обеспечу вас
Тео, понурив голову, задумался, хватит ли у него на это сил. Но тут Клемми в знак солидарности дважды сжала его колено.
– Давай сделаем это, – сказала она и, откинувшись на спинку заднего сиденья, принялась стирать со своего рига следы высохшей речной грязи и ила.
Тео тоже откинулся назад и стал изучать собственный шлем. Он снял его, когда под бременем новостных стримов совсем упал духом. Его риг был поцарапанным и потертым, а белесая звездочка трещин на визоре разрослась еще больше в ходе недавнего сурового испытания. Он провел грязным ногтем по логотипу «Эмоутив». В тисненое изображение подмигивающего смайлика набилась грязь, что делало его более отчетливым. Интересно, предвидел ли Джеймс Левински, что СПЕЙС станет сингулярностью не только сознания, но и всей жизни; снилось ли ему, что его изобретение будет использоваться для пыток или превратится в инструмент низвержения человеческого общества?
– Я даю вам обоим дополнительные три часа, – сказала Кларион. Тео надел свой риг и постарался устроиться поудобнее, что было практически невыполнимой задачей при двух сломанных ребрах. – Сделайте все возможное, чтобы закончить раньше. В особенности ты, Тео.
Тео бросил на Клемми последний долгий взгляд. Даже в растрепанном виде после спешного бегства она умудрялась выглядеть для него идеальной – такой, какой он помнил ее всегда. Клемми показала Кларион два вытянутых вверх больших пальца – все в порядке, – и он, не отрывая от нее глаз, откинулся на спинку и вознесся.
На этот раз сам процесс вознесения проходил иначе. Обычно после попадания в СПЕЙС напрямую требовалось еще несколько секунд на то, чтобы полностью материализоваться там. Загрузка в игру проходила быстро, там игроки прибывали в специальную замкнутую капсулу, своего рода «комнату ожидания» на каком-нибудь сервере геймерской компании. Хотя для функционирования здесь использовались механизмы СПЕЙСа, весь мир внутри такой капсулы мог быть полностью перепрограммирован.
А сейчас Тео оказался в мерцающем геймерском коконе, стенки которого находились на расстоянии вытянутой руки. Сквозь них смутно угадывались парящие контуры Ню-Лондона, как будто он видел их через толстый слой постоянно перемешиваемого полупрозрачного масла.
Не в состоянии пошевелиться, он заметил, что вознесся в той же позе, в которой сидел в автомобиле, так что сейчас видел свои лежащие на коленях руки и вытянутые вперед ноги. Его кожа деформировалась, сморщиваясь и распухая. Это не встревожило его: такое обычно происходило, когда он примерял на себя кожу другого аватара, только, в отличие от большинства игр, эту оболочку нельзя было настроить.
Его одежда тоже изменилась: теперь на нем были дорогие, сшитые под заказ черные брюки и желтовато-коричневые ботинки. На груди сформировалась тонкая батистовая рубашка, белая в синюю полоску, – униформа типичного бизнесмена. Даже руки стали меньше, а бледные пальцы вытянулись и приобрели некоторое изящество.
Затем его кокон лопнул, и он упал на землю с высоты в несколько дюймов – как и еще трое незнакомцев рядом с ним. По их изумленным лицам и тому, как они поднимали собственные руки, чтобы разглядеть их, он сразу догадался, кто это такие.
– Можешь особенно не притворяться, Милт, все слишком очевидно, – прошипел он невысокому мужчине, одетому в простой серый спортивный костюм; тому было в районе сорока, и он уже начал лысеть.
– Тео? Это я, Бакстер.
Тут новый Бакстер заметил проходившую мимо парочку, которая с любопытством разглядывала их. Он толкнул в плечо стоявшего рядом с ними высокого мускулистого молодого человека:
– Милтон?
Милтон – точнее, красавец-мужчина с точеным профилем кинозвезды, в дорогом синем костюме и черной шелковой рубашке, расчетливо расстегнутой так, чтобы виднелась его мощная грудь, – повернулся и уставился на Бакстера. А затем разразился низким бархатистым смехом:
– Ты только посмотри на себя! Ну и видос!
– Можно даже не гадать, кто у нее любимчик, – сердито буркнул Бакстер и, передразнивая Кларион, противным голосом произнес: – «О, я обожаю твой стрим. Я твоя большая фанатка…»
– Может, все-таки заткнетесь, вы оба!
