На вкус зелье напоминало сахар — сладкое, будто сироп, оно растеклось по рту и сразу же пропало, будто Гермиона и не пила его секунду назад. Она удивленно заморгала.
— А теперь послушай, — он схватил ее за щеки, заставляя смотреть в его лицо, — сегодня я буду с тобой нежен и буду делать все, что ты попросишь, но после…
— Тео…
— После, ты будешь умолять меня, чтобы я взял тебя, — зеленые глаза сверкали в полумраке. — Будешь молить, чтобы мой член оказался в тебе после сегодняшнего, и, — он надавил пальцем на ее губу, — если ты будешь послушная, я дам тебе все, что пожелаешь.
Поцелуи обрушились на ее шею. Нотт укусил ее, и она вскрикнула от сладкой боли, но он тут же погладил ее по укусу, притупляя боль.
— Не залечивай это, — кинул он, обводя пальцами метку, наливающуюся кровью; ему казалось, что еще немного и выступят алые капельки.
Она могла лишь тяжело дышать и чувствовать, как белые околдованные веревки нежно трутся о ее запястья, будто поглаживая и принося приятное тепло.
«Он их заколдовал», — подумала Гермиона и прикусила губу, когда его язык очертил ребра, щекотно проходясь по коже до лобка.
Он сильно, насколько позволяла растяжка Гермионы, раздвинул ее ноги и потер пальцем влажную расщелину, массируя круговыми движениями клитор и расслабляя ее.
— Тео, — Гермиона улыбнулась и облизала губы, — я не люблю ждать, — повторила его же фразу.
Нотт посмотрел ей в глаза, улыбнулся широкой улыбкой и потер влажными от ее соков пальцами головку члена — Гермиона сглотнула. Невербально призвав уже знакомый гриффиндорке флакон смазки, он щедро вылил содержимое на ее влагалище. Комната наполнилась ароматами апельсина и корицы, заставив Грейнджер сразу же вспомнить их последние игры.
Как она стонала на этой самой кровати и кричала от удовольствия, а теперь он будет внутри нее полностью. Она разделит с ним свой первый раз, именно так, как и представляла.
— Теперь ты… — он не договорил, лукаво улыбнувшись.
Медленно он провел бархатным кончиком члена по ее половым губам, собирая смазку и резко протиснулся внутрь ее тугих мышц, сжав зубы и прикрыв глаза от яркости ощущений.
Он застыл внутри нее и тихо выдохнул, а Гермиона любовалась его напряженной шеей и закушенной губой.
Гермиона застонала, но не от боли. Она не понимала, что это за чувство, будто ты полностью наполнена горячей лавой изнутри, будто что-то теплое и большое расширяет неразработанные мышцы, заставляя тело плавиться.
Почему она не делала это раньше, почему ждала так долго?
«Потому что это был бы не Нотт».
— Все в порядке? — Тео успокаивающе провел по ее бедрам и смотрел в ее расширенные зрачки.
Он погладил ее по щеке и медленно толкнулся, заставляя ее впервые довольно застонать от нового ощущения внутри нее.
— Все замечательно, прошу, продолжай, — она тяжело дышала, не понимая, как такое можно испытывать, ведь во влагалище почти нет нервных окончаний, но тогда почему ее так лихорадит и бросает в пот.
«Потому что он внутри тебя».
«Потому что это Тео».
Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, расслабляясь, когда Тео начал ритмично двигаться внутри нее. Жар покрывал всю ее нижнюю часть, она с проклятием подумала о веревках, из-за которых не может потрогать Тео. Не может дотронуться и ощутить, что это все реальность, а не ее мечты, вызванные крестражом.
Будто прочитав ее мысли, веревки исчезли, и она с довольным стоном опустила руки на его ладони, сжимая.
— Тебе не больно? — Нотт гипнотизировал ее взглядом, не отводил глаз от нее, будто боялся, что стоит ему отвернуться, моргнуть — и она исчезнет.
Тео двигался в медленном темпе, поглаживая ее тело успокаивающими движениями. Она была напряжена от новизны ощущений, Тео представил, какой зажатой она была бы, не добудь он зелье для облегчения потери девственности.
Ей было бы больно только лишь от того, что он вошел до конца головки, потому что мышцы просто не привыкли принимать в лоно инородное тело.
Нотт внимательно посмотрел вниз, где из тела соединялись. Красные разводы еще не проступили на простынях, и на кожице члена Нотт их тоже не увидел, поэтому Тео довольно выдохнул — он не сильно надорвал ее слизистую, чего очень боялся, учитывая, что его член был довольно широким, а ее мышцы чертовски узкими.
Он так сильно боялся ей навредить, что отвалил кучу денег за это зелье, чтобы ее первый раз с ним был нежным и запоминающимся.
Малышка молчала и лишь сладко стонала в такт его толчкам, но Тео решил повторить вопрос громче:
— Гермиона, тебе не больно?
— Нет, — она вскрикнула, когда его рука опустилась на клитор и мягко потерла.
Он удовлетворенно кивнул и нагнулся к ней, целуя влажные от частого облизывания губы.
Гермиона простонала в его рот и прошептала что-то невразумительное, стиснув его член мышцами сильнее. Мерлин, Тео, конечно, знал, что в ней будет узко, но не настолько же.
Он чуть не кончил от этого и резко остановился, целуя ее и пытаясь отвлечься и не эякулировать раньше нее.
Тео быстро отстранился от ее губ и оглядел распростертое перед ним тело любимой девушки.
