Вот, громкий бульк, еще один, и еще, и еще; струйки горячей крови бегут торопливыми каплями по коже, окрашивая белый воротничок рубашки в насыщенное бордо — миссис Уизли будет крайне трудно отстирать такое большое пятно.
Все это настолько ярко и красочно, что слизеринец вздрагивает и будто бы просыпается, снова глядя на Уизли растерянным взглядом, когда тот опять что-то яростно доказывает Нотту. Его голос, как звук жужжания мелкого жука — неимоверно бесит.
— Уизли, — Тео закрывает глаза и на ощупь прикуривает сигарету из пачки, глубоко затягиваясь, — стало будто легче дышать. — Заткнись.
— Из-за тебя меня отстранили от квиддича, — рыкнул Рон, подходя ближе.
Они были почти одного роста, но если Нотт был жилистым и мускулистым, то Рон, судя по его щекам и брюшку, видневшемуся даже под рубашкой, явно набрал пару лишних кило за лето. И даже имея больший вес, он не смог и пальцем тронуть Тео.
— Знал бы ты, как же мне похуй, — оскалился Нотт, складывая губы трубочкой и выпуская в лицо гриффиндорца струйку плотного дыма.
Уизли фыркнул и сжал кулаки, будто слизеринец убил кого-то из его многочисленных родственников. Еще раз окинул грозным, как он думал, взглядом — Тео лишь усмехнулся на это — и вышел вон из класса.
— Кусок рыжего наглого дерьма, — Нотт сплюнул, разминая шею.
Его отстранили.
Что же, это первая его отработка за все годы учебы в Хогвартсе, значит, он проиграл отцу пари. Как жаль, как жаль. Теперь придется покупать Нотту-старшему ящик эльфийского вина.
Тео медленно двинулся по коридору к классу Зельеварения. У старших курсов преподавал профессор Снейп, который после нападения на него змеи стал еще более ядовитым на язык, будто впитал в себя всю убийственную ауру Нагайны. Идти на занятие не хотелось совершенно, но желание увидеть Гермиону пересиливало все остальные его «хочу». К тому же при удачном случае он сможет с ней тихо поговорить и «обрадовать» ее новым напарником в виде Малфоя.
Почему-то он знал, что они, несмотря на его наблюдения об их отношениях, поладят. Но не Малфой сейчас занимал его мысли, вовсе нет.
Он прибавил шагу, почти что вбегая в кабинет за секунду до звука колокола, означающего начало занятий. Быстро сел около Грейнджер и ободряюще улыбнулся. Хотелось сжать ее в объятиях и не отпускать ближайшие сутки, но учеба, к сожалению, не давала ему такого простора для действий.
Выглядела девушка разбитой: глаза припухли, синяки под ними ярко выделялись на бледной коже, да и общий вид был в целом удручающим, и Тео стало так жаль, что он дотянул до того момента, когда она заплакала.
«Идиот, нужно было сразу спасать ее от Уизела, а не тянуть кота за хвост».
Честно говоря, он на самом деле думал, что она справится. Все же учиться с Роном на протяжении стольких лет на одном факультете и слышать его тупость практически ежедневно…
Это должно было, как минимум, закалить характер его малышки на защиту от идиотов и их мнения. Но она не выдержала — должно быть, ей было важно его жалкое одобрение.
Ведь когда-то она была в него влюблена…
Все в Хогвартсе, казалось, знали об этой безответной любви, чуть ли не легенды слагали об этом треугольном безобразии. Да на Слизерине что ни день, то было обсуждение грязнокровки, тупой блондинки и рыжего идиота; только немой о них не шушукался, ведь Тео как вчера помнит эти ужасные дни, когда он слышал, что грязнокровка снова плачет в туалете по Уизли, и ревновал так сильно, что кости ломило от желания раскрошить их обо что-то — желательно, о лицо того самого Рона Уизли.
И вот теперь она снова плачет из-за него — из-за рыжего придурка, который никогда не ценил ее любовь. Честно говоря, Нотт совсем о нем забыл — Уизли в Мунго то и дело ошивался в палате Браун и до блевоты мило с ней общался, и Тео просто списал его со счетов, но ведь…
Она же могла его не забывать.
И пусть, просматривая мысли Грейнджер, он не нашел упоминаний о Роне — та не представляла Уизли в своих влажных мечтах, потому что именно разумом она была ему верна, ценила его как партнера и как союзника, возможно, надеялась на взаимность после выпуска, а Тео выступал лишь в роли настоящей секс-игрушки для ее сокровенных желаний, и то, потому что Гермионе нравилось подчиняться, а он всегда выступал агрессором в их общении.
Но теперь это должно закончиться. Браслет будет работать медленно, но верно. Обычно необходимо подождать, пока привязка крови сработает, и Гермиона начнет ощущать эмоции Тео и начнет верить в его искренность. Но он нравился Грейнджер и раньше, поэтому Тео надеялся на более быстрый результат. Он и так ждал слишком долго.
Гермиона аккуратно придвинулась ближе, пока Снейп вещал о каких-то настойках, и тихо шепнула:
— Как ты? Я прибью тебя, Теодор Нотт, если сделаешь так еще раз! — прошипела Гермиона, хмурясь. — Какой пример ты подаешь детям?
Он улыбнулся, показывая ямочки на щеках, и подмигнул ей, шепча одними губами:
— Ужасный.
Когда профессор отвлекся на Поттера, задающего вопрос, — вот это было неожиданно, Нотт наклонился к ее краснеющему уху и быстро лизнул мочку, тут же шепча:
