И подставляй косички всем,
Кто дернуть их не прочь.
Зато когда-нибудь потом
Покажешь кукиш им
И скажешь: «Фигушки, за вас
Я замуж не пойду!»
Григорий Остер — Вредные Советы
Драко шел за спиной Снейпа, который в своей мантии уж очень напоминал летучую мышь.
Слизеринец усмехнулся: его крестный с годами совершенно не менялся, что в выборе своей одежды, что в манере речи. И это видение стабильности приносило теплое ощущение комфорта, которого ему так сильно не хватало.
Он повел Малфоя к директору Макгонагалл сразу после занятий, хмуря брови, но не объясняя причину. Лишь сказал, что это дело срочное, и все. Как всегда многословен.
Ему уже сообщили, что он будет старостой школы в течение месяца, заменяя Нотта — его удивление было неподдельным, а золотой значок почти ослепил. Но что еще могло случиться, чтобы его вызывали к директору на личный разговор, а не прислали записку совой, как делали всегда? Видимо, крестный тоже был не в курсе и шел так быстро, что даже длинноногий Малфой еле за ним поспевал.
Когда они вошли, директриса кивнула на два кресла перед столом, и они сели, пока она напряженно всматривалась в окно, сложив руки в замок на столе.
— Мистер Малфой, начну прямо, — она откашлялась, — когда вы в последний раз общались со своей матерью? Нарцисса написала мне тревожное письмо.
Драко замер. Северус бросил на него мрачный взгляд.
— Больше двух месяцев назад, — ответил, смотря на свои колени, — было стыдно в этом признаваться.
Макгонагалл и Снейп молчаливо переглянулись.
— Она больна и очень хотела, чтобы вы навестили ее на выходных в поместье, — Макгонагалл нахмурилась. — На следующей неделе ее должны положить в Мунго, если ситуация не улучшится.
— Спасибо, директор, я понял.
— Вы всегда можете воспользоваться моим камином, Драко… я, — она хотела сказать что-то еще, но поджала губы. — Не потеряйте последнего человека в вашей семье.
Он кивнул и выбежал за дверь.
***
Блядство, какое же блядство. Малфой влетел в гостиную Слизерина, даже не взглянув на окликнувшего его Блейза и растерянную Панси.
Быстрее, в спальню, к ящику стола, куда он складировал все нераспечатанные письма. Хорошо, что он их не выкинул.
«Дорогой Драко, я очень соскучилась…»
«В последнее время пропал аппетит…»
«Упала с лестницы, потеряв сознание от боли…»
«Тошнота…»
«Сильные боли в животе…»
«Колдомедик выписал настойки, но от них еще хуже…»
«Никто не может понять, что со мной не так…»
«Тяжело колдовать…»
«Теряю все силы…»
Каждое письмо содержало крупинку намека на ее болезнь, а он их даже не читал. Мерлин, он полный идиот, и теперь его мать будет лежать в больнице и…
Драко замер, сидя на полу пустой спальни и ласково проводя подушечками пальцев по буквам, написанным Нарциссой.
Его мамой.
Она совершенно не виновата в том, что ее сын — мудак и трус.
Какой же он трус.
Такой же, как его папаша.
Вместо того, чтобы быть с ней, он сбежал из этого проклятого места, что раньше было домом, оставив ее там одну наедине со всеми страхами, сидящими в каждом темном уголке поместья.
Сколько волшебной крови было пролито в главной столовой, сколько отчаянных криков услышали стены когда-то одиноких подвалов, и сколько боли и смерти впитали в себя сады с розами, которые так любила посещать его тетя в компании похищенных из собственных домов маглов, которые перед смертью смотрели на эти гребаные дикие розы — мама вырвала с корнем весь сад после смерти Беллы.
Ему было страшно в родном доме. Каждый уголок напоминал ему о том, кем он был и что он делал.
И он, как эгоист, баюкал этот страх, скрываясь от матери, которая оставалась там, в поместье, и всеми силами пыталась вернуть дому былую красоту и чистоту.
Драко откинул волосы со лба и достал свежий пергамент, невольно вдыхая его запах и вспоминая о Грейнджер и чертовой амортенции. Он напишет матери длинное письмо с извинениями и скажет Грейнджер, что не сможет посетить с ней Хогсмид из-за Нарциссы, объяснив причину.
Она умная, она поймет.
***
Между стеллажами теплым оранжевым светом мерцали свечи, и Гермиона, обхватив хрупкими руками несколько тяжелых томов, остановилась и завороженно на них посмотрела, будто увидела впервые.
Она уже три часа искала в библиотеке информацию о странном браслете, что подарил ей Нотт.
В свете библиотеки тот сверкал еще ярче, поражая глаза своим сиянием. Неописуемой красоты вещица. Это уже второй дорогой подарок от Тео: первый — вечные розы, теперь браслет.
Гермиона прикусила губу, не переставая поглаживать маленький камешек агата, что игриво блестел матовым свечением на фоне сверкающих бриллиантов, будто стесняясь своего цвета.
В книгах, как назло, не было ничего о браслетах, которые нельзя снять, и в принципе о подобных украшениях. На браслете были руны, но даже умница Гермиона не знала их расшифровку. Ей следовало бы показать украшение профессору и попросить помощи.
