Нотт застыл: он неотрывно смотрел ей в глаза, будто она сказала, что кого-то убила, причем особо жестоким способом.
— Зачем?
— Он староста мальчиков на данный момент и хороший дуэлянт, мне нужно составить с Фоули план для клуба Дуэлей, — Гермиона приподняла бровь, как бы намекая, что вот он — ответ, но Тео даже не дернулся. — Я не хочу идти туда одна, пусть Малфой тоже участвует, в дуэлях я не сильна и мне это не интересно.
— Ладно, жди у выхода, — он поцеловал ее в щеку на прощание, — встретимся после отбоя.
Нотт встал с места, и ушел на поиски Малфоя, а Гермиона, допив сок, встала и пошла на выход из Большого зала. Малфой появился рядом меньше, чем через минуту. Медленно они шли бок о бок к кабинету Защиты и молчали.
— Как ты? — спустя некоторое время Гермиона заговорила, хотя ей все еще было неприятно от его слов на обеде, идти в напряженной тишине тоже не хотелось.
— Сносно, — Малфой шел рядом, запустив руки в карманы. — Просто плыву по течению, а что еще остается делать?
— Ты прав. Тео сказал тебе, почему я позвала тебя?
— Да, он сообщил, прежде чем уйти.
Они замолчали, продолжая путь, пока Гермиона не остановилась, тяжело дыша.
В сердце закололо, а разум затуманился. Она захрипела и схватилась за горло. Малфой остановился и подошел к ней.
— Грейнджер?
Неожиданно Гермиона прижалась ближе, буквально падая не него и заставляя Малфоя прислониться к стене.
— Малфой, — она хитро улыбнулась и неожиданно поцеловала его в шею, лизнув гулко бьющуюся жилку.
Драко ударился головой об стенку от шока. Что эта девушка делает с ним? Пальцами неосознанно прижал к себе ближе за талию, ощущая температуру нежной кожи, пока ее острые зубки покусывали его яремную вену и зализывали укусы, будто она маленький вампир, дорвавшийся до десерта.
Вся кровь прилила к члену, Малфой застонал, сжимая ее сильнее, и схватил за подбородок, целуя ее обжигающий рот, но уже не целомудренно, как раньше. Он ворвался языком внутрь, впитывая в себя ее громкий довольный стон. Губы пахли персиками, как его амортенция. Драко будто бы напился этого ужасающего зелья, потому что не мог отстраниться от нее, сжимая в своих объятьях.
Он растворился.
В ней.
В ее губах и тихих стонах.
На душе стало так трепетно сладко и спокойно, как не было уже год. Она будто влилась в его душу тонкой струйкой самой вкусной воды, насыщая от жажды.
Она была такая горячая и податливая, как глина, будто создана для него: идеальная фигура, идеальный вкус ее кожи, идеальный запах, идеальная во всем, кроме своей крови.
«Плевать на ее кровь. Плевать».
Но… он был Малфоем — показателем чистокровной выдержки и аристократичной холодности во всем. Так почему он, как неопытный мальчишка, тает от неловких действий какой-то неопытной грязнокровки?
Она целовалась неуверенно, будто еще не до конца поняла, как нужно правильно, но с напором и с невинной отдачей. Горячо.
— Ты так вкусно пахнешь, Мерлин, мне жарко, — она отстранилась от его губ и провела носом под подбородком и чмокнула в губы, чтобы тут же провести ладонью по его прессу, пробираясь к паху. — Я будто горю.
— Что ты… Грейнджер?
Мысли распадались на молекулы. Она бы в жизни так не сделала, не полезла к нему с поцелуями, когда встречается с Ноттом, потому что она бы не стала изменять.
Никогда.
«Что-то не так, очнись, Малфой».
Но ему так не хотелось просыпаться, ему хотелось ее, прямо сейчас, под собой. Его не интересовали Нотты и измены.
Он просто хотел ее.
В нее.
Малфой рыкнул и притянул ее ближе, пальцами вытаскивая рубашку из юбки и проводя ладонями вдоль острых ребер и нежной теплой кожи. Она была такая худая, что он мог порезать руки о ее косточки. Как же сладко она пахла и как отчаянно прижималась к нему, будто он ее спасательный круг.
Он не успел больше ничего сказать, потому что она схватила его за руку, впихнула в какой-то богом забытый чулан и быстро заперла дверь, прижимаясь к нему всем телом.
— Грейнджер, тебе нужно…
Она укусила его за губу, и Драко схватил ее за волосы на затылке в ответ, притягивая ближе. Ток пробежался по всему телу. Эта сумасшедшая девка заставила его потерять все мысли в голове, кроме одной, он должен ее выебать прямо здесь, сейчас, пока им ничего не мешает, но на подкорке сознания плавала колкая правда: что-то не так, и нужно остановиться, пока они не сделают в этой тесной комнатушке что-то страшное.
Или прекрасное.
— Малфой, — Гермиона прошептала ему в рот, лизнув подбородок широким мазком языка.
«Блять, блять, блять, какой к черту Малфой, когда ты так сладко вылизываешь мой рот?»
— Зови меня Драко.
Она кивнула, пальчиками поглаживая его плоть сквозь одежду. Из горла вырвался хрип, когда она села перед ним на колени и начала расстегивать ремень брюк, но он схватил ее за руки и потянул наверх, заставляя снова к себе прижаться и перехватил ее предплечья.
— Остановись! — то ли ей, то ли себе.
Нужно остановиться, но невозможно — Малфой глотнул воздуха, задерживая острый взгляд на ее лице. Алые щеки, красные и влажные от поцелуев губы, а глаза — бешеные, со зрачком размером с галеон, ненормальные.
Пьяные.
Обдолбанные.
