– Жорж, спасибо за помощь. Наша встреча оказалась для меня божьим провидением, – начал он, когда оба расположились на том же самом месте перед камином, где их беседа была прервана восемь дней назад. – Вы очень помогли мне, и даже не буду скрывать, неожиданно оказались джокером в моих непростых отношениях с партнёрами… Их оперативная группа, услышав ваши переговоры по “уоки-токи” на русском языке, решила, что мой замок продан русской мафии, а с ней в Европе никто не хочет связываться, даже итальянцы. Они однажды назначили встречу своим коллегам из России, нагло влезающим в дела на Адриатике. И вот представь себе, в качестве посланца одной из семей Каморры прибывает белоснежный Роллс-Ройс с двумя ослепительными джентльменами во всём белом, а со стороны “Русси паци” двадцать разнокалиберных внедорожников и почти сотня вооружённых до зубов “комбатенти”. Жорж! Они с собой на встречу привезли даже гранатомёты и миномёт! Итальянцы молча сели в свой лимузин и укатили восвояси. Вот и мои “гости”, обнаруженные вами, тоже не стали испытывать судьбу. Ваше присутствие и громкий русский язык мне очень помогли… Надеюсь, никаких минивэнов больше не будет, по крайней мере, до конца зимы. А потом им всем станет не до меня.
– Кто это был? Орден?
– Нет, просто наёмники. А заказчики – те, кому до всего есть дело. Хотя эти “mob”[22] водится в основном за океаном.
Конструируя предложение, Дальберг умудрился настолько презрительно переплюнуть через губу английское слово, что Григорий невольно вздрогнул и удивлённо покосился на иезуита.
– Не смотри на меня так, будто тебе нравятся янки, Жорж, – поморщился хозяин замка, – после развала СССР они вообразили себя хозяевами планеты, изрядно поглупели из-за своего высокомерия и стремглав несутся к пропасти. Только что принято решение по нашим заокеанским партнёрам. Надо помочь им не свернуть с этого скорбного пути, дать такую кость, которой они гарантированно подавятся. Теперь предстоит много работы и мне лично… Заметь, Жорж, не Ордену и не Ватикану, а лично мне потребуются доверенные люди, никак не связанные с престолом и лучше всего – не граждане Евросоюза. Согласись, что у нас с тобой один враг, а такое обстоятельство сближает. В этом и заключалось моё предложение…
– Предложения я пока не услышал, – ответил Распутин, напряженно вглядываясь в лицо иезуита. – У меня ощущение, будто я – на митинге “За всё хорошее против всего плохого”. Что ты хочешь, чтобы я сделал, Петер?
– Пока меня интересует просто информация из легиона. Какие приказы ты получаешь? С кем контактируешь в процессе их выполнения? С каким результатом?
Сердце Распутина ухнуло вниз. “Ну вот оно и настало,” – тоскливо подумал он, представляя, как, в случае отказа, Дальберг канализирует результаты балканского расследования коллегам из Opus Dei с прогнозируемым для Григория результатом.
– Ты же имеешь свои связи с командованием легиона. Зачем тебе информация от капрала?
– О, Жорж! Ты не прав. Командование имеет информацию неполную и однобокую. Они видят карты и донесения. А мне нужны глаза и уши непосредственного участника боевых действий.
– Так нет никаких боевых действий.
– Это временно. Уже по весне вас отправят обратно на Балканы.
– Кость американцам – это Сербия?
– Да, и если они не подавятся, будет вторая и третья..
– Но это же драка дворовой компании со сборной по боксу! Погибнут тысячи мирных жителей!
– Бремя цивилизованного человека иногда требует жертв!.. Что ты на меня так смотришь?
– Однажды я уже это слышал… У меня есть время подумать?
– Да, конечно. Буду ждать твоё решение в течении года. Могу предложить встретить следующее Рождество вместе, если созреешь к серьезному диалогу. Если нет, я это пойму без лишних слов…
“У меня есть целый год, “чтобы добежать до канадской границы”, - зло подумал Распутин, коротко кивнул и, не замечая протянутой руки Дальберга, вышел из библиотеки.
Иезуит спрятал ладонь за спину и улыбнулся кончиками губ. Его лицо, подсвеченное огнем камина, стало похоже на маску сатира. Он прошептал вслед удаляющимся шагам: «Oderint dum metuant»[23]
