Вид искусства, который я избрала, окончательно настроив против себя декана, именовавшей меня не иначе, чем «пятном на репутации института», вообще притягивал немало приключений и неприятностей. При всем развитии современного искусства, когда девиц, полностью утыкавших стразами губы, больше не порицали, а квадратные и треугольные дыры в щеках не запрещали даже в школе, не говоря уже про картины из протухших водорослей и прочие инновации, меня продолжали принимать за террористку. Художественные взрывы оставались не поняты большой аудиторией, но я не жаловалась.
Решение лично подетективничать пришло стремительно. Где-то у мелкой валялись парики для фотосессий, но я просто обмотала голову летним шарфом как повязкой и двинулась в дорогу.
Дом Льюиса располагался в частном секторе, и если данные с городских камер повреждены, есть только один способ достать информацию. Ворота каждого дома (при условии, что жильцы не ударились в ретро) должны оснащаться собственной камерой со звонком — чтобы, не выходя из дома, посмотреть на гостей и решить, впускать их или нет. Насколько я в этом разбиралась, каждую из таких систем злоумышленникам пришлось бы взламывать дважды — информация дублировалась владельцам в сеть, плюс сохранялась на домашний носитель. Консьержи и прочие сотрудники, имеющие в многоквартирных домах доступ к коммуникациям, в частных секторах отсутствовали, а значит, подкупать бы пришлось напрямую хозяев домов. Навряд ли взломщики стали бы этим заниматься, создавая полчище свидетелей, а вот руководство компании «Alliance IT of ARS» могло под каким-нибудь предлогом изъять у соседей Льюиса записи своего появления. Мне оставалось надеяться, что они успели добраться не до всех. Кого-то вполне могло не оказаться дома.
Никто не стал бы лично сидеть в засаде, ожидая пока я сунусь туда, где недавно огребла приключений, еще раз, да и улица просматривалась как на ладони. Но взялся же откуда-то тот мужчина, что едва не схватил меня у калитки!..
Оглядываясь в два раза чаще, чем нужно, я выбрала дом напротив дома Льюиса, потому что видела однажды жившего в нем человека, и решительно нажала кнопку звонка.
Удивительно, но хозяин, высокий мужчина с проседью в волосах и щетине, не стал пользоваться домофоном, а лично открыл калитку поинтересоваться, чего мне нужно.
— Понимаете, вашего соседа, возможно, похитили. Вместо полиции я позвонила в компанию, с которой он сотрудничал, чтобы выяснить, не знают ли они где Льюис. Всякое ведь может быть. Но, кажется, я сделала только хуже. Теперь вся надежда на записи с частных камер, — не особенно надеясь на успех, выпалила я.
По непроницаемому, немного пугающему лицу, ничего понять не удавалось. Если бы я не видела этого человека раньше, кинулась бы бежать прочь, приняв за одного из злоумышленников.
— Заходи. Не торчать же тебе тут, — пророкотал басом громила и отступил в сторону, чтобы я могла пройти в калитку. При этом, он оказался бы у меня за спиной, едва бы я воспользовалась приглашением.
За миг в моей голове пронеслось все. То, что я никому не сообщила, куда иду, то, что за Льюисом наверняка следили, прежде чем похитить, и почему бы его соседу, о котором я не знала ровным счетом ничего, не оказаться вовлеченным в это дело, в роли сообщника похитителей?
Так мои коленки не дрожали ни когда я взрывала свою первую, относительно маленькую самодельную бомбу, ни когда на третий выезд за город в поля, нас с Витей и Олегом остановили полицейские, а мне пришлось улыбаться и излучать уверенность, подавляя желание ляпнуть в лицо служителям закона: «Да отвяжитесь от нас! У меня с собой совсем немного ИВВ, его не хватит даже поджарить ваши задницы!».
Но демонстрация страха еще никому не помогала. Всю жизнь меня выручало иное. Я решительно шагнула вперед и не вздрогнула, когда калитка с лязгом захлопнулась за моей спиной.
— Пал Дмитриевич, — представился здоровяк, одаривая меня улыбкой и протягивая свою ручищу для рукопожатия.
— Вайпер, — вернула я улыбку, пожимая ладонь, близкую по твердости к железу. Последовало предсказуемое:
— Ы! Кто ж тебя так назвал, детка?!
— Бабуля.
Следом за Пал Дмитриевичем, я вошла в уютный дом обшитый деревом. Потрясающую открытую веранду, выложенную булыжниками, хозяин наверняка сложил собственными руками. Внутри царила блаженная прохлада.
Здоровяк привел меня в комнату, похожую на кухню, скрещенную с охотничьим домиком, усадил за стол.
— Сейчас посмотрим что там с записями, — пробасил он.
В этот момент на экране, висящем почти под потолком, сменился клип. Я тот час узнала популярную песню Матроскина и недовольно поморщилась.
