Главное, верить в свои слова, или хотя бы эмоционально им соответствовать. Для закрепления результата бешено выпучив глаза, кричу еще громче, с угрозами и руганью требую меня сейчас же выпустить. Подозреваю, мой дед еще в детском саду знал могучий трехэтажный гораздо лучше интеллигентного потомка, потому подхожу к задаче со стороны своей профессии — призываю на помощь алгоритмы и выстраиваю в уме таблицы, содержимое которых озвучиваю вслух.
Кулак, прилетевший мне в живот, вышибает из легких воздух. Захлебываюсь собственной слюной, но через кашель продолжаю изрыгать модулированные ругательства. В награду за усердие получаю второй удар, сильнее.
— Достаточно, — мужчина в маске, только что в подробностях узнавший свою родословную, останавливает помощника. — Он нужен нам целым. Его вообще не разрешали бить.
Вот так новости! Не разрешали! А остановил-то только после второго раза! Как там во времена дедушки выразились бы? Я
Прихватив прибор, они уходят. А я с трудом перевожу дыхание. Меня никогда не били. Ни-ког-да, черт побери! От боли и злости, теперь настоящей и удушающей, выкрикиваю вдогонку еще несколько оскорблений.
Выдохнувшись, отрешаюсь от ноющей боли и позволяю себе подумать о Вайпер. Если честно, я и не рассчитывал, что мою пропажу заметят так скоро. Выберусь живым — заведу автономное устройство, оповещающее всех друзей и знакомых о том, что хозяин куда-то подевался и пора выходить на поиски с собаками.
Раздумья о параметрах и прочей начинке будущего устройства расслабляют, а засыпать в кресле — мне не привыкать.
С Муратом я общалась около года и у нас сложились весьма теплые, если не сказать прямо — приятные отношения. Вот только портил все один момент. Я знала, что мы обитаем в одном городе, но никогда не видела фотографий Мура. Это обстоятельство предсказуемо порождало целый паноптикум сомнений: от древних ископаемых за шестьдесят, любивших использовать психологию не по назначению, подражая сетевым реликтам молодости своих родителей, до банально обиженного на меня человека. Всем известно, существуют кадры, плохо переносящие плевки в сторону их мнения. Формально, выдавая себя в сети за другого человека, они не нарушают никаких законов, а обладая скверным характером, я и не рассчитывала что подобное «счастье» меня минует.
Но когда месяцами общаешься, глядя на смазливую аватарку, происходит форменный аналоговый взлом. Когда-то это словосочетание относилось исключительно к технике, но благодаря аниме перекочевало в психологию. Термином стали описывать все подобные случаи, когда какой-то искусственный элемент влиял на отношение к своему носителю. Даже если знаешь об этом эффекте, постепенно начинаешь соотносить картинку с человеком и утрачиваешь связь с реальностью. Потому вначале увиливающие, а потом и твердые, без отговорок, отказы показать фото меня насторожили, всколыхнув справедливые подозрения о фальшивости собеседника.
И я решилась отправить Мурату программу Льюиса, чтобы покончить с неопределенностью. Умная программа, способная анализировать информацию и принимать решения быстрее человека, получила задание незаметно собрать нужные данные (ничего криминального, вроде банковских счетов и паролей) и принести мне. Когда ничего подобного не произошло, я банально запаниковала и помчалась к Льюису. В конце концов, Мур тоже программист (если верить его словам), хоть и не такой крутой, как Льюис, и мог заметить что-то неладное.
Разумеется, теперь мне совсем не до мелкого шпионажа, но все же я открыла добытые файлы и углубилась в их изучение.
Данные не требовалось проверять по всем инстанциям — умная программа уже сама сделала нужные запросы, например в институт, который закончил Мурат, и замаскировала их под какие-то массовые заборы информации. В этом я не разбиралась.
Удивительно, но на фото оказались те же волевые черты лица, что и на аватарке. Прическа и цвет глаз немного отличались и, разумеется, костюм. Вот только живой Мурат на фотографии находился в инвалидном кресле.
Живи мы в начале прошлого века, я могла бы предположить отсутствие денег на операцию, но в наше время все банки выплачивают определенные проценты от доходов, идущие на дорогостоящие лечения и операции для всего населения. Программа не достала медицинских данных Мурата, но и так ясно — либо операция той категории, где есть риск летального исхода, либо у него редкий для нашего времени случай, когда операция бесполезна.
