– Тем лучше. На чем я остановился?
– Вы воспользовались помощью преподобного Мерсенна…
– Да, конечно! Это удивительный человек, друзья мои, и вы очень скоро сами сможете в этом убедиться…
– Неужели способности этого патера простираются столь далеко, что он сумел предоставить вам карету капитана гвардии Ришелье, чтобы вы могли разъезжать в ней по Парижу, выполняя тот самый «христианский долг», о котором упоминаете в записке?
Краска, проступившая на щеках Арамиса, убедила друзей, что способности отца Мерсенна все же ограничены и карета появилась благодаря другому лицу.
– Дело в том, что я невольно мог навлечь гнев кардинала и на других людей, которые в той или иной степени доверились мне… И я решил, что прежде должен попытаться помочь им избежать этого гнева…
– Удалось ли вам осуществить свое намерение?
– Полагаю, что да.
– Каким же образом? – спросил Портос, подмигивая Атосу.
– Это длинная история.
– Но не хотите же вы сказать, любезный Арамис, что нам не суждено узнать ее! Нет, вы не поступите с нами так жестоко. Мы с графом просто теряемся в догадках! – возопил Портос.
– Говорите за себя, Портос, – пожал плечами Атос.
Он удивительно быстро пришел в свое обычное, чуть меланхолическое состояние. Портос же никак не мог забыть о недавней горячке боя и находился в приподнятом настроении.
Фортуна только что явила им свой благосклонный лик, и "то радовало.
– Если Арамису почему-либо нежелательно подробно рассказывать о тех обстоятельствах, которые привели его к нам на выручку, я никоим образом не считаю себя вправе настаивать.
– Ах, нет же! – с оттенком легкой досады воскликнул Арамис. – Вы, право же, неверно все истолковываете. Просто нужно было устроить в монастырь племянницу одного…
– Богослова! – в полном восторге закричал Портос. – Я выиграл!
– Портос, вы испугаете лошадей. Смотрите, они чуть не понесли.
– Черт возьми, что за болван этот кучер. Необходимо, чтобы Гримо забрал у него вожжи! Атос, вы слышите – наш аббат провожал в монастырь племянницу богослова!
Что я вам говорил?!
– Не богослова, а алхимика, если быть точным, – поправил его Арамис, не зная хорошенько, что ему делать: нахмурить брови или расхохотаться. – Однако я не совсем понимаю…
– Это не имеет значения. Атос, за вами дюжина бутылок и двадцать пистолей.
– Остановитесь, Портос, – сказал Арамис, которому хотелось поскорее переменить тему. – Помните бедняжку Кэтти, которую преследовала миледи?
– И д'Артаньян попросил вас помочь спрятать ее так, чтобы миледи не смогла до нее добраться? Еще бы! Отлично помню ее хорошенькое личико.
– Так вот сейчас речь шла о точно такой же ситуации.
Только вместо миледи в роли преследователя – сам кардинал.
– Ого! Это пострашнее… Впрочем, не уверен. И это все?
– Разумеется. А вы что подумали?
– Вот видите, Портос. Пистоли мои, – серьезным тоном произнес Атос.
– Подождите, любезный друг. Давайте дадим Арамису закончить свой рассказ.
– Наконец-то… – И Арамис коротко поведал друзьям о том, как он доставил Анну Перье в Пор-Руаяль, где, благодаря поручительству преподобного Мерсенна, ей был оказан теплый прием. Затем Арамис перешел к описанию обратного пути, рассказал о том, как, проезжая неподалеку от дома маркизы де Рамбулье, заметил из окна кареты зарево пожара и приказал кучеру повернуть на улицу Святого Фомы, опасаясь, что у маркизы случилось несчастье; как увидел Атоса и Портоса, преследуемых целой толпой стражников и гвардейцев, – то есть все то, что и так известно читателю.
– А теперь, если вы не против, давайте отпустим кучера, а сами выйдем из кареты и дойдем до нашего убежища пешком; я хочу, чтобы никто не знал, где оно находится, – сказал Арамис в заключение.
– Да здравствует предусмотрительность! – воскликнул Портос.
Вместе с Гримо они проводили взглядом удаляющуюся карету, которая, быть может, спасла сегодня жизнь им всем.
– Ведите нас, дорогой аббат, – предложили Атос с Портосом. – Но все же разрешите эту загадку: каким образом вы подчинили себе кучера господина де Кавуа?!
– Не господина, а госпожи…
Атос и Портос понимающе переглянулись.
– Так значит… – громогласно начал Портос, готовясь отпустить одну из своих неуклюжих шуток, но Арамис прервал его самым решительным тоном:
– Давайте больше не будем обсуждать эту тему.
– В самом деле, – поддержал его Атос. – Тем более что если у нас и есть некоторые основания для радости по случаю нашего избавления от гибели, то им сопутствует и повод для скорби – мы не уберегли беднягу Планше.
– Планше погиб?! – воскликнул Арамис.
– Увы, ничего не сделав для хозяина, мы допустили вдобавок гибель слуги, – мрачно сказал Атос. – И виноват в этом я.
– Полно, Атос! Что вы такое говорите?! Кто мог знать, что обстоятельства сложатся именно так и не иначе! – вскричал Портос. – С тем же успехом пуля могла уложить любого из нас. Вспомните, сколько солдат навалилось на Гримо!
– И все же, – повторил Атос. – На сердце у меня тяжесть, Планше долго будет являться мне во сне.
– Упокой Господи его душу, – глухо проговорил Арамис. – Он верой и правдой служил нашему другу д'Артаньяну. Я закажу молебен и сам помолюсь о нем…
