– Те, кто наблюдал за Перье, готовы поклясться на Святом Писании, что он ничего не заметил…
– Что же тогда?!
Отец Жозеф приблизился к Ришелье и чуть слышно произнес:
– Открылись весьма странные обстоятельства…
– Какие такие странности, Жозеф?!
– Вчера Перье вышел из дома и направился в предместье Сон-Жак. В его отсутствие в окнах дома дважды показывался человек как две капли воды похожий на него.
– Ошибка исключена, Жозеф?
– Ваше высокопреосвященство, его видели несколько человек, включая графа Рошфора.
Пусть количество людей, наблюдающих за домом, удвоят.
– Наблюдение ведется круглосуточно. Ни туда, ни оттуда даже мышь не проскочит незамеченной.
– Так. Значит, вы говорите, человек как две капли воды похожий на Перье. А сам Перье в это время?
– Посетил обитель сестер Святого Причастия.
– Любопытно. Значит, за ним проследили? И это был он? Перье?
– Все это время с него не спускали глаз. Это был медик из Люксембургского дворца.
– Тогда одно из двух, – медленно проговорил кардинал. – Либо этот Перье сумел повторить то, что, как говорят, удалось только Парацельсу, и создал гомункулуса… Либо он прячет в доме на улице Шап своего двойника. Я склонен верить в последнее. Жозеф, приведите его ко мне!
– Врача?
– Нет, того второго. Но так, чтобы настоящий об этом не знал.
– Невозможно, ваше высокопреосвященство.
– Вот как! Это еще почему?
– Перье приставил к своему двойнику сторожа. И тот не отпускает его от себя ни на шаг, кажется, он даже отгоняет его от окон.
– Другими словами, медик прячет его от посторонних глаз и насильно держит под замком?
– Совершенно верно, ваше высокопреосвященство.
Кардинал задумался на мгновение.
– Так вы говорите, он что-то украл из дворца, – этот загадочный врач по имени Перье?
– Несомненно, ваше высокопреосвященство.
– Значит, он теперь не в ладах с королевой-матерью.
Или, во всяком случае, станет ее опасаться… И скорее всего лишится места при ее дворе, если уже не лишился. При условии, что пропавшей вещи хватятся, конечно. Что же это за шкатулка? Видно, она стоила того!
Ришелье встал и прошелся перед камином.
– Или это что-то очень ценное… такое, что ради него не страшно и потерять доходное и почетное место, или хитрец почуял в воздухе Люксембурга запах паленого, и предвидя неминуемое – я надеюсь, я хочу этого – неминуемое и скорое падение этой итальянки, готов переметнуться в лагерь будущих победителей… Во всяком случае, покинуть лагерь побежденных не с пустыми руками, – рассуждал кардинал. Настороженный и изощренный ум Ришелье тут же подсказал еще одну возможность:
– …Или все это не больше, чем комедия, предназначенная… для меня. И только для меня! В этом случае мы очень скоро увидим месье Перье Тут, в моем кабинете, отец Жозеф. Он придет проситься ко мне… на службу.
Кардинал в некотором возбуждении снова прошелся по кабинету, бормоча себе под нос: «Густав-Адольф шведский… иезуиты… снадобье в коробочке… снадобье от болей в суставах… конечно, снадобье! И именно от болей в суставах. И конечно, врач! Не кто иной, как врач!»
.Если он явится и я удовлетворю его просьбу – в моем штате появится ученый человек. О, весьма сведущий в медицине, знающий человек! Которого мне следует поберечься! Гороскоп не лжет! Господин Морен не ошибся и в этот раз!"
– Все надо проверить, – проговорил он.
Отец Жозеф почтительно склонил голову немного набок, давая тем самым понять, что он ожидает распоряжений.
– Во-первых, – сказал кардинал уже обычным спокойным тоном, – следует узнать, что понадобилось этому Перье от сестер-монахинь.
– Уже установлено, ваше высокопреосвященство.
– Отлично. Так что же?
– Обитель недавно пополнилась новой пансионеркой – дочерью Перье по имени Анна.
– Иногда вы меня пугаете, Жозеф, – вырвалось у кардинала. Его высокопреосвященство крайне редко высказывал вслух свои мысли в столь откровенном виде.
Поэтому капуцин еле удержался от самодовольной улыбки.
– Я всегда стараюсь быть полезен вашему высокопреосвященству, – ответил он.
– И вы знаете, как я ценю ваши труды, отец Жозеф.
Во-вторых, я хочу видеть этого человека, которого Перье едва ли не насильно удерживает взаперти. Как это сделать?
– Стоит вам приказать – и он будет доставлен через час.
– Но его сторож?
Капуцин красноречиво пожал плечами.
– Нет же! – поморщился Ришелье. – Я же сказал вам – так, чтобы тот, другой, ничего не узнал.
– Горбун стережет его как цепной пес…
– Так этот сторож еще и горбат? Похоже, мрачная личность, не так ли, Жозеф?
– И немая вдобавок.
– Но как это стало известно?
– Отгоняя своего подопечного от окна, горбатый страж использует лишь язык жестов.
Кардинал снова задумался, но опять лишь на мгновение.
– А тот второй? Он применяет мимику?
– Нет, люди графа этого не видели.
– Значит, он – не глухой, этот горбатый цербер, – удовлетворенно усмехнулся кардинал. – А его подопечный – не немой, что значительно важнее. А следовательно, его можно заставить заговорить, если он не пожелает сделать это сам.
– А что, этот горбун никогда не отлучается из дому?
– За двое суток, то есть с тех пор как дом взят под наблюдение, он отлучился только раз, ненадолго.
