Он повернулся на каблуках и направился в каюту. Виктор, обуреваемый самыми дурными предчувствиями, последовал за ним. Похоже, их сегодняшние неприятности не ограничатся вышедшим из строя ноутбуком.
Подозрения подтвердились немедленно. Первое, что он увидел, переступив порог каюты – это разложенное на столе оружие. Геннадий обернулся к вошедшему – в руках он держал полуразобранный короткоствольный автомат.
– Ты что затеял? – голос Виктора стал хриплым, придушенным.
В ответ – злобная ухмылка.
– А ты как полагаешь? Или намереваешься сдаться местным погранцам? Тогда извини, брат, у меня другие планы.
Он протёр затворную раму промасленной тряпицей, умело собрал оружие,
– Стрелять-то не разучился?
Виктор кивнул – два раза подряд.
– Я… не…
Ответить не получилось, слова застревали где-то в районе гортани. Геннадий понимающе ухмыльнулся.
– А раз «не» – бери, вон, «Вальтер». Глушак только не забудь, мы возле берега, услышат ещё…
И подал пример, навернув на ствол «Скорпиона толстую чёрную трубку.
– Ты что, собрался их всех поубивать? – голос у Виктора, наконец, прорезался.
– Ну, зачем же всех? Шкипера оставлю, машиниста с кочегаром тоже. Без них нам с пароходом не справиться.
– А остальные?
Геннадий прищурился.
– Ты что, идиот? Карамельками, блин, угошу! В расход, ясное дело…
– Но можно же припугнуть, запереть в каюте…
Геннадий презрительно сощурился.
– Головой думай, умник! Нас двое, так?
– Ну, так…
– Один должен быть в ходовой рубке, следить за капитаном. Второй – в машинном отделении, присматривать, чтобы машинист чего-нибудь не учудил. И кто, по-твоему, этих будет сторожить?
– Я… – Виктор судорожно сглотнул. – Я об этом не подумал…
– А надо бы! – Геннадий со звонким щелчком вставил на место коротышку-магазин на десять патронов. – И вот ещё о чём подумай: когда доберёмся до места, это корыто придётся бросить. Хочешь оставить свидетелей, чтоб они описали нас полиции? В красках, детально, со всеми приметами?
Он сгрёб со стола «ЧеЗет», передёрнул затвор и засунул пистолет за пояс.
– Бросай сопли жевать, бери ствол – и пошли. Времени в обрез, только-только успеть!
Виктор взял предназначенный для него «Вальтер». Попробовал приладить на место глушитель – на это понадобилось три попытки, пальцы не слушались – и на негнущихся ногах поплёлся за Геннадием.
Фабрикант с женой отдыхали в своей каюте. Геннадий постучал, дождался негромкого «коммер ин!», распахнул дверь и прямо с порога открыл огонь – двойками, с короткими интервалами, держа «Скорпион» обеими руками. Швед получил две пули и с предсмертным хрипом сполз с койки, держась за простреленную грудь – на губах у него вздувались кровавые пузыри. Его супруга при виде убийцы беззвучно открывала и закрывала рот, пока две пули не пробили ей живот и грудную клетку, чуть ниже выреза тёмно-синего суконного платья.
– Добей! – Геннадий сменил рожок. – Контрольный в башку, каждому! Не спи, замёрзнешь!
Виктор, двигаясь, словно в тумане, поднял оружие, целя женщине в голову. Металлический щелчок прозвучал куда громче хлопков выстрелов. Он снова надавил на спуск – ничего.
– Затвор передёрни! – злобно прошипел вожак. – Вояка, мля…
Затворная рама отъехала назад – и с громким щелчком вернулась на место, загоняя в патронник тускло-жёлтый бочонок.
– Скорее, интеллигент долбаный! Или что, чистеньким хочешь остаться? Гляди, два раза хохма – уже не хохма. Не выстрелишь – сам тебя вальну, и рука не дрогнет!
Глушитель «Скорпиона» упёрся Виктору в бок. Он, ставшими вдруг ватными руками, поднял «Вальтер».
Голова женщины разлетелась, словно перезрелый арбуз под ударом кулака. Девять-девятнадцать «парабеллум» с полутора шагов – это много, очень много.
И снова:
Лицо мужчины превратилось в кровавое месиво.
– Всё, хорош патроны жечь. Они у нас считанные, а этим уже довольно.
Виктор стоял, как столб, сжимая обеими руками пистолетную рукоять. Перед ним лежали двое убитых им людей. Нет – ДОБИТЫХ им… Во рту возник мерзкий кислый привкус, в кишках скрутился тугой узел.
– Молодец, справился… – голос Геннадия звучал успокоительно. – Перезарядись – и пошли, нам ещё с командой разбираться.
Они высадились на берег, не дойдя примерно пяти миль до Або. Сначала планировали подойти поближе к городу, и затопить «Густавсберг» в каком-нибудь укромном месте, но жизнь, как водится, внесла свои коррективы – в шхерах возле острова Хирвенсало (Геннадий велел держаться ближе к берегу, в удалении от судового хода) шкипер ухитрился посадить пароход на мель. Виктор не был склонен подозревать шведа в дурном умысле – после долгих часов, под прицелом, в ожидании неминуемой расправы, можно и не так напортачить.
Переход до Або дался им нелегко. Не желая рисковать и двигаться ночью, Геннадий приказал с темнотой загнать пароход в неприметный заливчик, после чего крепко связал ноги и руки шкиперу, кочегару и машинисту – и запер всех троих до утра в канатном ящике. Караулили по очереди, так что и Виктору и самому Геннадию удалось кое-как отоспаться.
