– А я о чём? – ухмыльнулся Геннадий. – Так что, давай собираться. Через полтора часа с Центрального вокзала отходит экспресс Антверпен-Брюссель-Париж. Хотелось бы на него успеть.
– Погоди… – Виктор озадаченно потёр лоб. – Ну, хорошо, допустим, есть у Вероники ноутбук. Но с чего ты взял, что она согласится его отдать?
– А мы её очень сильно попросим.
– Ты его видел?
Чех кивнул.
– Видел, пан Уэскотт. Он четыре дня бродил вокруг того дома, и лишь на пятый рискнул проникнуть внутрь. Хитрый малый – полез через крышу, решил, что так мы его не заметим…
– А вы, значит, заметили?
– Конечно, пан Уэскотт. Самир торчал на улице, на виду, а я спрятался на крыше, за мансардным окошком. Мы сразу просекли, что русский полезет в квартиру ночью, и, пока было светло, дежурили по очереди – один прохаживается возле дома, второй отсыпается. И не ошиблись, как видите! Дождались, когда он обчистит квартиру, и сели ему на хвост.
– Молодцы, что тут скажешь… – Уэскотт действительно был доволен. Им необыкновенно повезло: вычислить беглеца из России вот так, с первой попытки… – Я обязательно сообщу об этом вашему патрону.
Яцек скромно потупился. Англичанин намёк понял.
– И вот, держи… это вам с Самиром на двоих.
На стол легло несколько десятифранковых купюр. Чех сразу оживился.
– Пан необыкновенно щедр!
– Так вы проследили, куда он отправился?
– Да, в некий частный пансион. Русских, как выяснилось, двое. Они поселились там дней пять назад. Я ещё удивился: приличные, вроде, господа, а выбрали такую дыру!
– И сразу стали присматриваться к тому дому?
– Сразу, пан.
– Отлично! – Уэскотт удовлетворённо кивнул. – Как я и предполагал, они поиздержались по пути из России, и решили пополнить свои запасы. Вы, надеюсь, за ними присматриваете?
– Самир остался возле пансиона. Но, если пан позволит…
Англичанин покосился на помощника.
– Говори.
– Думаю, эти двое уберутся из Антверпена в ближайшие часы. Я бы на их месте так и поступил.
– Хм… пожалуй, ты прав. – Уэскотт задумался. – Тогда поступим так: как только будут известия от Самира – снимаемся и следуем за ними. Ты готов?
– Всегда готов, пану стоит только приказать!
– И учтите: ни в коем случае нельзя попадаться им на глаза. Пусть русские думают, что их не обнаружили.
Чех довольно осклабился.
– Не впервой, пан Уэскотт. Не за такими умельцами топтали…
«…топтали? Значит, наш дорогой Яцек состоял не в уголовном сыске, а в политической полиции? Что ж, тем лучше, тем лучше…»
– Вот и отлично, Яцек. – сказал он. – Так я жду доклада?
– Всё сделаем, пан Уэскотт, не сомневайтесь.
– Кажется, дали гонг к завтраку. – сообщил Корф, выходя из туалетной комнаты. – Кухня здесь просто превосходная. Спустимся в ресторан, или сказать, чтобы подали в номер?
Алиса смотрела на барона с нескрываемым удовольствием – свежевыбритый, пахнущий кёльнской водой, с напомаженными, загнутыми на конногвардейский манер усиками. Тот, поймав её взгляд, слегка покраснел – бурные страсти этой ночи были свежи в памяти у обоих.
И не только в памяти. Она нарочно отослала горничную, чтобы той не вздумалось застелить постель, простыни которой ещё хранили тепло двух разгорячённых тел и неописуемый, сводящий с ума аромат плотской любви.
– Пусть подадут сюда. – подумав, ответила Алиса и точно рассчитанным движением поправила кружевную полоску на плече. – Мне надо ещё поработать, не хочу терять времени. Нас сегодня ждёт мадмуазель Вероника, не забыл?..
Так и хотелось добавить – «после всего». Но она сдержалась – зачем? И так всё ясно.
– Как скажешь, дорогая. – Корф подошёл к ней сзади, положил руки на плечи и, чуть помедлив, поцеловал в шею. Она по-кошачьи выгнулась, и едва не замурлыкала.
«…ещё! – хотелось закричать ей. – Не останавливайся, целуй дальше! Можешь сдвинуть пеньюар, так, чтобы он соскользнул, обнажая плечи, грудь, сполз невесомыми пенными складками на бёдра…»
Но – сдержалась. Кокетливо повела плечиком (барон предупредительно убрал руки) встала и направилась к трюмо, стоящему в углу спальни. Пусть им и предстоит завтрак вдвоём – но даже сейчас ей хотелось быть во всеоружии.
В особенности – сейчас.
От улицы Риволи до бульвара Капуцинок Алиса и Корф добирались в элегантной двуколке, запряжённой не менее элегантной англизированной кобылой гнедой масти. Барон, как того требовал его статус, нанял экипаж на всё время пребывания в Париже, оставив спутнице гадать: почему любого гостя из России, отягощённого хоть плохоньким титулом, парижане по умолчанию считают кем-то средним между Крёзом и графом Монте-Кристо?
