— Его терзают страхи и неуверенность в своих силах, — услышал я Дашу, — необходимо снять с него это все разом, потому что на перепросмотр он так никогда и не решится.
— Так вот зачем я здесь, — до меня дошло, — вы тут сговорились, да?
— Успокойся, — перья заполнили все пространство вокруг меня, а немигающие глаза разом повернулись в мою сторону. Черные круглые зрачки расширились и мне стало не по себе.
— Я не хочу, — запротестовал я.
— Ступив на путь магии, ты уже не сможешь сойти с него. Все, кто пробовал это сделать, все равно возвращались. Не сопротивляйся! Иначе тебе будет больно.
— Это как у стоматолога, да?
— Хуже, Сережа, — ответила Даша, — потому что анестезии для воспоминаний еще не придумали.
Я расслабился выдохнул и увидел длинные руки, покрытые перьями. Они приблизились к моему лицу. У Шишиги было по шесть пальцев с кривыми когтями. Иномирец создал какую-то странную фигуру из них, похожую на звезду и меня тут же отправило в сон.
— Вставай, придурок, — меня больно ударили в живот, и я согнулся. Следующий удар будет в лицо. Я это прекрасно помню. Я тут же закрылся руками и ботинок попал по ладоням. На меня вновь накатила жуткая обида. Я не был виноват. Меня подставили. Это не я сдал Кольку и его болванов класснухе. Не я! Но так как я был самым слабым в классе и, несмотря на то, что получал тройки, считался ботаном, на меня все равно кто-то наклепал. Поэтому после уроков меня окружили Колян и парочка его друзей, чьи имена я уже вообще не помнил. Только клички — Малёк и Ржавый.
— Да не я это был! — воскликнул я и заплакал. Эмоции переполнили меня.
— А кто, сука, кто? — меня пнули еще разок, но я знал, что этим недоумки не ограничатся. Они возьмут мой портфель и выкинут его через забор на проезжую часть где его переедет машина. Но это будет чуть позже. Сейчас меня ударят еще два раза. Стоп. Как я вообще тут оказался, а? Это же прошлое? Мне тогда было лет десять, может быть, одиннадцать. Переезд, новая школа, падение СССР, новые правила, гопота, придурки-одноклассники. Погодите. Пауза. Все вокруг остановилось. Я встал с земли и увидел удивленные замершие лица своих обидчиков. Точно. Вот эти мудаки. Колян потом спился и угорел в гараже, ковыряя свою «четырку». Ржавый до сих пор сидит на зоне за убийство и грабеж. Малек стал заправщиком кондиционеров. У него страшная жирная жена и двое детей, причем один уже сидит на малолетке. В папу пошел. Какого черта я вообще вспомнил это дерьмо? Старался же, забывал! Через пару лет я все-таки взял свои яйца в кулак и отлупил Кольку после новогодней дискотеки, но радости мне это не принесло. Победа не осталась в памяти, а вот поражение зацепилось навсегда.
— Правильный ход мыслей, ведьмак, — рядом со мной появилась Шишига, — людям свойственно запоминать только плохое, а хорошее они постоянно забывают. Принижают свои достижения и не видят прекрасного в малом. Забивают память бесполезной рефлексией.
— Но как ты восстановила эту сцену? — спросил я, — я даже забыл, что на улице была осень, и что на Коляне была красная куртка.
— Твой мозг помнит абсолютно все и хранит это в ячейках памяти. В этом и заключается огромный плюс скафандра. Затем он затирает как бы часть воспоминаний, и ты помнишь только обрывки, но все можно восстановить. Даже стертую информацию.
— Как с жестким диском?
— Может быть. Меня мало интересуют ваши технологии, Сергей. Я умею получать доступ к чужой памяти и воспроизводить то, что люди забывают напрочь. Однако часть таких воспоминаний продолжает висеть как якорь и со временем превращается в блок — сущность, которая мешает твоей реализации как мага.
— И много у меня таких? — спросил я.
— Как и у любого человека — достаточно. Чаще всего блоки связаны с гневом и обидой, нанесенными родными людьми или теми, кто тебя любил. В эти моменты ты терял свой свет. Чаще всего совершенно неосознанно. Тебя учили, Сергей, что такое плохо и что такое хорошо, но все они были неправы.
— Да, теперь я понимаю это.
— Твоя обида на этих ребят прошла сквозь десятилетия, — заметила Шишига, и пар вокруг нее заклубился сильнее, — ты должен избавиться от нее. Разве тебе недостаточно того, что ты расквитался с Колей, а других ребят жизнь покалечила уже за тебя? Этот гнев не заслуживает больше твоего внимания.
— Но почему я его помню и так привязан к этому событию? — спросил я.