Юля, какое нахрен чувство вины?! Ты сделала все, что могла. Вырывалась. Пыталась убить его. Протестовала. Посмотри правде в глаза - что ты могла противопоставить абсолютной власти? Куда тебе с твоей силой против крепкого мужчины со стальными бицепсами? Куда тебе с твоей верой в справедливость и мир во всем мире восставать против того, кто давно вне правил и вне закона? Тебе просто не оставили другого выбора. Сломайся - или сойди с ума. Тебе стало бы легче, останься ты в Харькове и попади в лапы к тем уродам?! Кто бы там обращал внимание на твои травмированные колени и когнитивный диссонанс?! Даже если бы это все продлилось пару часов, а не обещанные две недели..
Как легко было убедить себя во всей этой успокаивающей хрени. Так просто списать свою капитуляцию, переложив ответственность на чужие плечи. Почти с улыбкой констатировать факт - "мне не оставили выбора". Я ничего не могла изменить. Я могла плакать в подушку и окончательно убивать свою нервную систему, в десятки раз преувеличивая собственные страдания. До тех пор, пока бы окончательно не поверила в это и не превратила свою жизнь в окончательный ад.
С этим разобрались. Но какого черта я так хотела этого у...ка?! Именно его, а не кого-то другого, ради банальной физиологии?
Лава беспощадного вожделения прожигала кровь, испаряя чувство вины и логические доводы вскинувшего голову эго. Моя рука сама собой скользнула вниз, задержавшись на коже живота, словно не решаясь продвижением дальше дать все основания для признания собственной капитуляции. Прикосновения своих же пальцев вызвали непроизвольное сокращение интимных мышц, пришлось прикусить губу, чтобы не застонать. Если он проснется, и я увижу в его глазах злорадное торжество, весь мой самоконтроль и логические доводы рухнут в один момент.
Дыхание сбилось. Контролировать это желание становилось все труднее. Не спасали даже тревожные звоночки в голове. Ты не можешь желать своего мучителя. Ты можешь его ненавидеть. Хотеть его смерти. Или чтобы он оставил тебя в покое. Пусть делает, что захочет, только не вынимает твою душу. Хватит ему тела... Это все, что у него есть на данный момент...
Юля... Ты живой человек. Или ты сейчас добровольно готова расписаться в том, что он тебя сломал, не оставив никаких желаний? Зачем бежать от себя, когда вся ситуация лежит на поверхности? Каждый день, непозволительно много времени, ты смотришь на мужчину с телом греческого бога. Тебя захватывают его флюиды ненормальной одержимости. Чем сильнее ты ей противостоишь, тем мощнее будет ядерный взрыв, когда сознание не сможет игнорировать твой банальный инстинкт продолжения рода. Именно так, ничего более. Первобытные гены, оказавшись в благоприятном для них стечении обстоятельств, завопили в полную силу. Тебя, за волосы, в комфортную пещеру. Страшно? Конечно. Жила, занимаясь собирательством, тогда как право охотиться было прерогативой сильнейшего в силу его физической выносливости. Пока настоящий охотник (привет, Миранда Пристли!) не сделал выбор за тебя. Не отбил у трех злостных питекантропов и не встал на твою защиту. Есть еда. Есть огонь в очаге. Не страшны саблезубые тигры. А похолодает, будет и норковая шубка мамонта на согнутые в знак покорности плечи... И что удивительного, что в условиях тотальной защиты... Это ведь тоже есть... Тебя так сильно тянет к воспроизводству? Потомство будет в тепле и сытости, плюс, тебя кантовать перестанут... Инстинкты рулят... Ничего больше...
Так, не напрягаясь, воспользовавшись постшоковой ясностью рассудка, я вывела для себя главный постулат всей сути психологии БДСМ. Но тогда я об этом не догадывалась и не претендовала на диссертацию. Я спасала осколки своей гордости. Искала себе оправдание - и не просто нашла, а переложила на чужие плечи. Чтобы иметь возможность расслабиться, или с чистой душой отдаться неприемлемому ранее разврату.
Ты ничего не решаешь
Я очнулась, только сообразив, что больше не глажу себя. Что теперь моя рука у него на груди. И от этого поглаживания я начинаю потихоньку терять над собой контроль. Первобытное эротическое безумие словно проникает в поры моей кожи, разрушая барьеры никому не нужных условностей, впрыском в кровь подготавливает сосуды к своему неумолимому вторжению, чтобы добраться до самого сердца... Пальцы замирают, наткнувшись на результат моего вооруженного сопротивления. Отдергиваю руку. Черт. Ему больно, и сейчас проснется... Ничего. Я просто закрою глаза, чтобы не видеть его торжествующей улыбки. Просто...
Я не успеваю закрыть глаза. Провожу пальцами по вспухшему месту ушиба... Хрен знает что, но, кажется, я хочу снять эту боль. Это изначально неправильно.
