Мавка стояла, заложив руки за спину, и смотрела на город, как художник смотрит на чистый холст перед тем, как сделать первый мазок.
Это был момент. Тот самый moment of truth.
– Ну что, девчонки? – спокойно сказала она, вытаскивая из-за пояса длинный шнур. – Время зажечь огни большого города.
В ее глазах не было ярости.
Только холодное, чистое, незамутненное удовольствие от будущего.
И я вдруг поняла.
Это было ее искусство. Ее перформанс. Ее симфония.
А мы…
Мы были просто ее ассистентами.
И скоро начнется шоу.
Мы стояли на пороге апокалипсиса. Воздух был густым от предчувствия. Я уже видела, как огненные струи срываются со своих мест, как город превращается в гигантский факел… Это должно было быть эпично. Мрачно. Великолепно.
А потом, блядь, случилась комедия.
Из-за поворота дороги, что вела к городу, неспешно, под размеренный стук копыт, выехала карета.
И не просто какая-то крестьянская телега.
Это была, мать его, КАРЕТА! Вычурная, как торт на королевской свадьбе! Вся в золоте, бархате, с гербами, похожими на скрещенных курицу с багетом. На козлах сидел кучер в белом парике и ливрее, что делала его похожим на гигантское розовое безе.
Эта карета выглядела настолько неуместно на пороге нашего огненного шоу, что я на миг подумала, что у меня начались галлюцинации.
– Опа, – сказала Мавка.
На ее лице появилось выражение ребенка, который увидел, что в дополнение к его любимой игрушке ему неожиданно подарили еще одну, блестящую и дурацкую.
План “А” был “спалить город”. Кажется, только что появился импровизационный план “Б”.
Не сказав ни слова, Мавка, с легкостью, которая противоречила законам физики, прыгнула. Она слетела с холма, как зеленая, смертоносная белка-летяга, и приземлилась прямо на спину одной из лошадей, что тянули карету.
Лошадь дико заржала. Кучер в парике только-только успел повернуть свою голову-безе и разинуть рот от удивления, как Мавка уже была возле него. Секунда – и она просто скинула его с козел легким толчком, словно он был мешком с перьями. Он пролетел несколько метров и глухо упал на землю. Даже не знаю, успел ли он что-то понять.
А Мавка…
Она, блядь, уселась на его место. Схватила вожжи. И с диким, радостным криком “Йо-хо-хо и бутылка самогона!!!”, что абсолютно, сука, не вписывалось в атмосферу, она изо всех сил хлестнула лошадей!
Лошади, перепуганные до смерти, понесли! Карета, это роскошное, изысканное чудо инженерии, подпрыгивая на камнях, полетела прямо к воротам столицы! Стража на стенах начала что-то кричать, но было поздно!
ГУ-У-У-У-РКІ-І-І-ІТ!!!
Карета, словно золотой таран, со всей дури врезалась в огромные деревянные ворота города! Золотая отделка отлетела, бархат порвался, лошади дико ржали, запутавшись в вожжах! Мавка, в последнюю миг, соскочила и, как кошка, приземлилась на ноги.
Покореженная, но все еще целая карета и тела лошадей наглухо заблокировали главный вход в столицу.
Элегантное, блядь, решение!
Стоя посреди этого хаоса, грязная, дикая, с пылающими глазами, Мавка подняла руку и изо всех сил дернула за веревку, что тянулась к ней с холма.
И началось шоу.
Я видела, как по кругу, по всему периметру стен, сработали ее адские машины.
С ревом, что заглушил крики на стенах, струи драконьего пламени ударили по городу.
Столица ЗАГОРЕЛАСЬ.
Со всех сторон. Одновременно.
Крики.
За одну секунду город утонул в криках. Это уже был не хор. Это была одна бесконечная, отчаянная нота чистого ужаса.
И пока я, завороженная этим адским зрелищем, стояла, разинув рот, дверцы покореженной кареты открылись.
Оттуда, кашляя и стону, начал выползать кто-то.
Это была девушка. Моего возраста.
Платье – точнее то, что от него осталось – было из тончайшего шелка. Прическа, украшенная жемчугом, превратилась в кровавое, растрепанное гнездо.
Принцесса? Дочь мэра? Просто какая-то богатая сучка, что ехала на свой первый бал?
Хуй его знает.
Все ее лицо, шея, руки были в крови. Похоже, от удара она добряче ударилась обо что-то внутри.
Она выползла из кареты. Подняла голову. Растерянно посмотрела на меня. Потом на Троянду. Потом на Мавку, что стояла на фоне пылающего города.
Потом она снова посмотрела на пылающий город.
Потом на свои руки, что были покрыты ее собственной кровью.
Ее глаза расширились, наполняясь пониманием, ужасом и абсолютным, тотальным, безграничным АХУЕМ.
Добро пожаловать на вечеринку, принцесса. Похоже, сегодня ты – выпускница.
Девушка в крови. Блондинка. Она шаталась, как пьяная, но стояла на ногах. Шок держал ее тело в вертикальном положении. Ее взгляд бегал от пылающего города к нам троим – трем фуриям, что стояли возле разбитой кареты.
И тут она сделала самую удивительную, самую абсурдную вещь, которую только могла.
Она сделала шаг вперед, неуверенно, на дрожащих ногах.
И заговорила.
Голос у нее был звонкий, но дрожал. Это был голос девушки, которую всю жизнь учили быть вежливой, даже когда ее мир, буквально, горит.