- Не надо, - говорю я и тру глаза. - Не извиняйся. Я в порядке. Всё хорошо. Просто...не подходи
ближе, хорошо? Не сейчас.
Стоунхарт игнорирует мою просьбу и смещается в мою сторону. Движения не хищника. А глаза
мягкие. Я смотрю в сторону. Я ненавижу, когда он вот так смотрит на меня. Я ненавижу, когда
кто-либо вот так смотрит на меня.
Всхлипывая, я стараюсь остановить глупую икоту, чтобы не выглядеть жалкой. Я быстро
моргаю, пытаясь стереть слезы.
Внезапно я чувствую руку Стоунхарта, обвивающую мою талию. Он притягивает меня к себе,
не применяя при этом силу.
Я сопротивляюсь сначала, но...ему удается уговорить меня быть ближе.
Я не понимаю, как это произошло, но в итоге я оказываюсь прижатой к его телу. Жесткое и
твердое, и как бы мне не хотелось этого признавать, успокаивающее.
Он позволяет мне плакать ему в плечо, не говоря ни слова.
Он начинает гладить мои волосы. Я чувствую, как его нос и рот касаются моей макушки.
- Это моя вина, - шепчет он. - Мне не нравится видеть тебя такой. Прости.
- Это всё я. Я вела себя глупо, - я начинаю отталкивать его. - Я переживу. Дай мне секунду.
Но он отказывается отпускать меня. Вместо этого он еще ближе притягивает меня к себе. Его
тело успокаивает. Предполагаю, что некоторые вещи и реакции настолько глубоко укоренились
в нас, что в какие-то моменты наши органы не в состоянии различить, что действительно нас
успокаивает.
Я вдыхаю запах Стоунхарта. Как неудивительно, но он тоже меня успокаивает. Я плачу меньше.
Наступает своеобразный мир.
- Я не должен был кричать.
Свободной рукой он берется за мою и сжимает её.
- Мой отец постоянно кричал на мать. Он делал это все время, даже после того, как она стала
глухой. Я всегда винил его за это. И я пообещал себе, что никогда не стану таким мужчиной,
который будет кричать на женщину. Прости, Лилли. Честно. Я бы не стал признавать этого, но
твои обвинения причиняют боль.
- Какие обвинения? - тихо спрашиваю я.
- То, что за твоей спиной я трахаю других женщин, - он крепче сжимает мою руку. - Это было
один раз, и это было ошибкой. Я говорил тебе, почему я это сделал, но эти причины не
оправдывают меня. Это было неправильно. И я чист. Я ценю свое здоровье. Оптимизированное
тело является ключом к убедительным идеям.
- Почему нельзя было сразу сказать это?
- Потому что, - он издает звук, схожий с ворчанием и хихиканьем. - Потому что ты должна знать
лучше. Потому что это был тупой вопрос.
- Да, - говорю я, прижавшись лицом к его телу. Я слегка смеюсь. - Да, боюсь, что так.
- Ты знаешь, как я ненавижу разгильдяйство, Лилли-цветочек, - говорит он. - А также то, что я
дорожу тобой. Я бы не сделал ничего, чтобы подвергнуть твое здоровье опасности. По крайней
мере не так.
"Но сотнями другими способами", - шепчет мне внутренний голос. Но я заставляю его
замолчать.
Лимузин останавливается. Я была так занята, что даже не заметила, что мы сошли с главной
дороги.
- Мы на месте, - говорит Стоунхарт.
Я отталкиваю его и смотрю в окно.
- Мы на...пристани?
- Ну же, - говорит он. Он сплетает свои пальцы с моими и помогает мне. - Давай забудем обо
всем. У меня для тебя сюрприз, Лилли. Я думаю - Я надеюсь тебе понравится.
Мы выходим. Солнце близко к горизонту, остались считанные минуты, когда оно имеет такой
великолепный красный оттенок.
Стоунхарт оглядывается, ориентируясь, а затем улыбается и показывает.
- Там, - говорит он.
Я слежу за направлением его пальца. Он показывает на самый конец пирса, где стоит самая
крупная, самая показушная яхта, которую я когда-либо видела. Должно быть она сорок,
пятьдесят футов в длину. Она пришвартована поодаль от других лодок из-за своих размеров.
Садящееся солнце отражается на её глянцевом, чистом корпусе. Яхта безупречно белая.
Стоунхарт берет меня за руку и ведет вперед. Достаточно нескольких шагов, чтобы солнце
зашло за огромной яхтой, создавая впечатление сияющей жемчужины.
- Она твоя? - спрашиваю я.
- Всю следующую неделю она наша, - исправляет он.
Мы поднимаемся на борт. Затем водитель лимузина поднимает наш багаж. Я никогда не была на
корабле, гораздо меньше яхты, тем более такой красивой, как эта. Всё блестящее и новое.
Перила из золотого металла холодят кожу руки.
Стоунхарт показывает мне яхту изнутри. Всё сделано из лакированного дерева и белой кожи.
Верхний свет, встроенный в потолок, включается, как только мы входим.
- Итак. Ты какая-то тихая. Что думаешь?
- Я никогда не была фанатом открытой воды. Но думаю эта яхта сможет заставить меня
передумать.
Стоунхарт смеется.
- Пошли, - говорит он. - Я хочу показать тебе спальню. Я чувствую, что большую часть времени
мы проведем именно там.
***
На следующее утро я просыпаюсь поздно и одна. Прошлым вечером Стоунхарт накормил и
напоил меня. Все это время он был джентльменом. Не было никаких сюрпризов и
неприятностей. На самом деле я могу с полной уверенностью сказать, что наслаждалась часами,
проведенные с ним.
