Выдворенный из Китайгородского проезда, я разместился со своим аппаратом в помещениях Энерготехнологического конгресса, где продолжал, как и прежде, выполнять функции председателя совета директоров. В целях пресечения беспредела со стороны неизвестных на тот момент для меня сил я обратился в органы милиции с просьбой обеспечить доступ работников аппарата совета директоров РАО «ЕЭС России» на свои рабочие места. Сначала на мою просьбу откликнулись, но потом кто-то вмешался, и все было спущено на тормозах. Тогда я обратился по этому вопросу к Генеральному прокурору РФ Ю. И. Скуратову. Тот тоже был щедр на обещания, даже поручил проработку вопроса Ю. Я. Чайке, но тот вместе с Немцовым был занят с головой мероприятиями по захоронению останков царской семьи. Мною были направлены письма всем, кто мог бы мне посодействовать, но на эти письма никто не обращал внимания.
Я решил посоветоваться с Ремом Ивановичем Вяхиревым, передать через него материалы заседания совета директоров РАО «ЕЭС России» Председателю Правительства РФ и попросить В. С. Черномырдина, чтобы он принял меня. Рем Иванович сказал буквально следующее:
— Да ничего вам эта встреча не даст. Черномырдин уже ничего не решает. Он все бездарно прохлопал!
Тогда я понял, что нами никто заниматься не будет.
Бревнов продолжал работу, как ни в чем не бывало. А в это время в СМИ кем-то была запущена серия грязных материалов, затрагивавших мою деловую и человеческую репутацию. В них, в частности, утверждалось, что я пользуюсь непомерно большим загородным домом, обставленным по последнему писку моды. По телевидению даже показывали этот дом, но «забыли» объяснить зрителям, что это строение ко мне никакого отношения не имеет — это была чья-то чужая собственность. Потом громогласно объявили, что в Москве я живу в «шикарных апартаментах», которые раньше занимал Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов. Да, я действительно живу в доме, где в свое время проживал легендарный военачальник, но занимаю в нем всего одну квартиру площадью чуть более ста квадратных метров.
Корреспонденты телевидения и органов печати материалы с моими ответами непременно сопровождали высказываниями Бревнова. Однажды меня спросили:
— А как Вы относитесь к информации о том, что на место Бревнова скоро придет Чубайс?
Я ответил:
— Лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Я буду приветствовать приход Анатолия Борисовича.
21 февраля 1998 года я попал в ЦКБ. Во время моего пребывания в больнице под председательством Е. Г. Ясина состоялось заседание совета директоров РАО «ЕЭС России», на котором было принято решение о проведении внеочередного собрания акционеров РАО «ЕЭС России» с повесткой дня: «Об избрании нового состава совета директоров РАО «ЕЭС России» и освобождении А. Ф. Дьякова от обязанностей председателя совета директоров». В связи с этим по поручению С. В. Кириенко ко мне в больничную палату явился Валентин Иванович Боган, бывший в то время генеральным директором Тюменьэнерго, с предложением написать заявление о досрочном уходе с должности.
— Передайте Сергею Владиленовичу, — сказал я, — что Дьяков никогда не бежал с тонущего корабля и заявление об увольнении писать не будет. Буду бороться дальше или нет — это второй вопрос. Но побежденным себя признавать не хочу.
Когда я выписался из ЦКБ и находился на даче, меня навестил А. Б. Чубайс, который сообщил, что ему предложили должность председателя правления РАО «ЕЭС России».
— Я хочу заручиться вашим согласием, — честно сказал он и предложил мне должность своего заместителя.
Я, ни минуты не задумываясь, наотрез отказался.
— Нас с вами, Анатолий Борисович, обязательно поссорят, — убежденно заявил я. — Лучше я буду заниматься наукой. Так нам легче будет сохранить порядочность в отношениях друг с другом.
Визит Чубайса я считаю шагом, на который способен только исключительно порядочный человек. Мое нежелание быть его заместителем он воспринял нормально. Давно известно, что соизмеримые величины уравновешивают друг друга на расстояниях, обратно пропорциональных их тяжести.
За два дня до собрания мы проводили в гостинице «Президент-отель» плановое мероприятие по линии МИРЭС. Там вокруг меня назойливой мухой вился Бревнов. Жалких слов в его речах было гораздо больше, чем тараканов в запущенной общепитовской столовой. Он униженно просил отменить решение совета директоров о снятии его с должности и предлагал тут же подписать заготовленный им заранее протокол заседания совета директоров. Я был неумолим и открыто заявил, что другого решения быть просто не может.