Как-то раз Миша Соляр, уже в должности первого секретаря Пятигорского горкома ВЛКСМ, предложил мне поехать вместе с ним в Сочи «по комсомольским делам». Мне было невдомек, зачем я ему понадобился, но когда он пригласил меня в адлерский ресторан — все стало ясно. Миша заказал себе водки, а мне — стакан сметаны. Я удивился: Миша спиртного не употреблял. Заметив мое недоумение, он засмеялся и объявил, что это — его последнее холостяцкое путешествие. «Я решил жениться!» — выпалил он. Я знал объект его воздыханий. Это была Мила Бобошко, его «комсомольская» любовь. Они познакомились на каком-то комсомольском мероприятии, два года дружили, терпеливо ожидая друг друга с бесконечных собраний, заседаний и комиссий. Кто медленно запрягает, давно сделали вывод наши крестьянские предки, тот быстро ездит. Их свадьба, помню, стала настоящим городским событием. На ней присутствовало все руководство горкома партии, комсомола, горисполкома. Мне была доверена высокая честь быть на этой свадьбе тамадой. К сожалению, Милы уже нет, но есть дочь Алена, кандидат экономических наук, доцент.
Естественно, рядом со мной постоянно был Удовенчик — как друг и как секретарь комсомольской организации Пятигорского карьероуправления и член Пятигорского горкома комсомола. Мы с ним сначала снимали комнату в Горячеводской станице, а потом переехали в гор од, к родственникам Геннадия, участникам партизанского движения в Белоруссии — троюродному дяде Николаю Пашкову и его жене, тете Фросе. Эта чудесная супружеская пара всей своей жизнью доказала, что простому народу все по плечу. Пройдя через трудности войны и послевоенной разрухи, чета Пашковых сохранила доброе отношение к людям и отзывчивость.
Вторым нашим домом был Пятигорский горком комсомола. Здесь собрались энергичные, инициативные, по-настоящему талантливые ребята. Мы тянулись друг к другу, все знаменательные даты отмечали вместе. Казалось, для нас не существовало ничего невыполнимого. Если на бюро возникал, к примеру, вопрос о необходимости проведения какой-нибудь встречи да еще с концертной программой, а на подготовку оставалось всего два часа, то на ноги поднималась вся молодежная рать, приводились к бою скрытые резервы, объявлялась всеобщая мобилизация под лозунгом «Все — в артисты!». Геннадий Удовенчик, Борис Нагорный и я составляли, как правило, вокальное трио. Мы исполняли комсомольские и лирические песни, в том числе и собственного сочинения, теперь мало кому известные.
Песни рождались из глубины наших молодых сердец. Сочинили мы песню и о Пятигорске. К сожалению, из нашего окружения ее помнят сейчас всего лишь несколько человек. Не знаю, какую оценку этой песне дадут специалисты, но мы ее писали от всей души, а после пели вдохновенно и с большой любовью.
Стремясь к объединению молодежи города и привлечению ее к интересным делам, Пятигорский горком партии по инициативе горкома ВЛКСМ создал под моим председательством специальную комиссию. В ее задачу входила организация досуга молодежи в предвыходные и выходные дни, проведение различных мероприятий, включая посещение театров, кинотеатров, клубов, парков, стадионов и музеев. На каждом объекте культуры и досуга мы ввели должности заместителей директоров по работе с молодежью. Было создано молодежное кафе, в которое потянулись юноши и девушки.
На краевом уровне у меня сложились хорошие отношения с первым секретарем сельского крайкома ВЛКСМ Валентином Василенко и первым секретарем промышленного крайкома ВЛКСМ Виктором Казначеевым. Талантливый организатор молодежи, Виктор Алексеевич Казначеев прошел большую школу партийной и административной работы, начав трудовую деятельность с 16-летнего возраста. В 1958 году он окончил Ставропольский педагогический институт, а в 1967 году — Ростовский институт народного хозяйства по специальности «Экономика промышленности» (заочно). С 1963 по 1970 годы, после объединения сельского и промышленного крайкомов комсомола, Виктор Алексеевич работал первым секретарем Ставропольского крайкома ВЛКСМ. В его послужном списке — должности руководителя Пятигорского и Ставропольского горкомов КПСС, второго секретаря Ставропольского крайкома КПСС, министра социального обеспечения РСФСР.
За свою многолетнюю практику мне пришлось общаться со многими партийными и комсомольскими руководителями. От иного уже издалека веет вождизмом, он держит других на расстоянии, отгораживается от «чужаков». Беседуя с таким деятелем, чувствуешь, как он отдаляет тебя за черту, переступать которую нельзя. Под руководством Виктора Алексеевича работать было интересно. В нем доброта и человеческая теплота уживались с жесткостью и требовательностью.