«Здесь погода ужасная: дожди, ветры, туманы; июль хуже петербургского сентября», — писал М. Ю. Лермонтов о Пятигорске летом 1837 года. Такая же «погода» царила у меня в душе в начале весны года 1971-го, когда в стране полным ходом шла подготовка к XXIV съезду КПСС. Л. И. Брежнев в эти дни отдыхал на Кавказских Минеральных Водах, встречался с краевым и районным партийным руководством. Был там и Распопов, которого Леонид Ильич, одарив часами, пригласил на съезд. Уезжая в Москву на партийный форум, Распопов оставил за себя второго секретаря. Своему заместителю Александр Павлович, как стало ясно впоследствии, доверил выполнение особого поручения, имевшего отношение лично ко мне, независимо от результатов судебного разбирательства по делу начальника Предгорного РЭС, к которому следственные органы и прокуратура района пытались меня присовокупить с самого начала.
Уголовное дело в отношении меня следственные органы вынуждены были прекратить, поэтому на суд я был приглашен как свидетель. На суде в мой адрес никаких замечаний не прозвучало. Был один, обращенный ко мне, вопрос судьи по поводу утверждения проекта схемы энергоснабжения участка «Урожайный»:
— Это ваша подпись?
— Нет, не моя, — ответил я.
Я был оправдан. Но начальник РЭС, которого они пытались использовать в качестве моста для обвинения в мой адрес, вынужден был страдать.
В предсъездовские дни было запрещено проводить всякого рода партийные заседания по рассмотрению персональных дел. Тем не менее, в отсутствие первого секретаря и не взирая на результаты суда, состоялось заседание бюро Предгорного райкома партии, на котором мне «за бесконтрольность и служебные злоупотребления» объявили строгий выговор с занесением в учетную карточку и рекомендацией о нецелесообразности дальнейшего пребывания на должности.
Я попытался было уточнить основания, повлекшие такое строгое наказание. Мне ничего не смогли объяснить. Заявив о своем несогласии с принятым решением и намерении бороться за чистоту своего имени, я повернулся к присутствовавшему на бюро директору КЭС Колосову и сказал:
— И ты, и первый секретарь — подонки. Ты же знаешь, что все это не так!
Что бы человек ни делал в этом мире и что бы он ни думал о своих деяниях, всегда может возникнуть ряд обстоятельств, способных внести существенные коррективы в выстраданное им дело и выстроенную им систему представлений о своих поступках, даже сдуть его, как легкую пушинку, с земного лика. Так случилось весной 1906 года с Пьером Кюри, которого на узкой парижской улице задавила повозка, груженная поношенным военным обмундированием. Газета «Монд» по этому поводу писала: «Колесо отсталости переехало носителя прогресса».
Телега, «переехавшая» через меня, слава Богу, нанесла мне только душевную травму, но не лишила способности к самозащите. Я прекрасно понимал, что окружающий нас мир несовершенен, и не питал по этому поводу никаких иллюзий. Никакое добродушие и никакое благоразумие не могут выстоять против злобы. Потому-то злые люди всегда и властвуют. Для иного незрелого руководителя хуже горькой редьки видеть, как кто-то рядом возвышается по результатам работы. Он начинает копить в себе неприязнь к этому человеку, которая томит, как тяжелая и неутолимая страсть. Иной же от обиды так распаляется, что теряет аппетит и сон, пока не причинит «счастливчику» какой-нибудь вред.
В тот же день, сразу после заседания бюро Предгорного райкома КПСС, я поехал к управляющему Ставропольэнерго А. П. Кустову:
— Райком считает нецелесообразным мое дальнейшее пребывание на должности. Вот мое заявление: я прошу освободить меня от должности главного инженера Кавминводского предприятия электрических сетей и перевести работать в аппарат Ставропольской энергосистемы.
Кустов подписал мое заявление и отдал приказ о переводе меня на должность первого заместителя начальника центральной диспетчерской службы по оперативным вопросам Ставропольэнерго. О таких жизненных ситуациях нельзя судить по успеху или неудаче, ибо чаша мерзостей и подлостей никогда не бывает наполненной до краев. Понаблюдайте за человеком, впервые вставшим на коньки: ему хочется стремительно скользить, уподобившись стреле, но как только одна нога выдвигается впер ед, другая сразу же отскальзывает назад, вынуждая начинающего конькобежца принимать известную многим позу «коровы на льду». В такой позе нас с удовольствием хотели бы всегда видеть наши недоброжелатели.