Он встал и, с трудом доковыляв до ванной, умылся холодной водой. Он пребывал в состоянии жутчайшего похмелья, хотя и не помнил почему.
На столе, возле дивана лежала салфетка с каким-то адресом, Том протянул к ней руку, и вдруг его охватило ощущение того, что что-то не так, что что-то изменилось…
Когда Том взял салфетку, в его голове стали вспышками всплывать воспоминания злополучного вечера. Посмотрев на адрес, Том вспомнил всё, что говорил бармен про Бабушку Сову. Не став терять ни минуты, он схватил пальто и запасной пистолет и выбежал за дверь.
Шеппард позвонил, и пронзительный звук дверного звонка заставил его сморщиться от боли в голове.
Дверь открыли почти сразу. На пороге стояла женщина в возрасте. Бабушка Сова совсем не соответствовала представлению Тома. Он ожидал увидеть тихую старушку в платке, которая вяжет носки и рассказывает сказки, но ожидания не подтвердились. Бабушка Сова была совсем не такая. Седые волосы были уложены в высокую причёску, и из неё выбивались несколько чёрных прядей, вместо длинной юбки на ней были узкие брюки, но платок у неё всё же был, точнее цветная шаль, накинутая на плечи. В руках она держала тяжёлую курительную трубку.
Сова совсем не удивилась утреннему гостю и пригласила его войти.
Том поблагодарил и проследовал за хозяйкой дома.
– Бабушка Сова?
Женщина рассмеялась, и Тому показалось, что она несколько моложе, чем показалось ему сначала.
– Это Джереми вас ко мне отправил? Ох уж этот несносный мальчишка! Можете называть меня Виолой.
– Простите, но я не знаю Джереми.
– Вы уверены? Он бармен в одном из городских баров.
– Ну раз так, то моя уверенность слегка пошатнулась.
Она усадила Тома в большое мягкое кресло.
– Не желаете ли чашечку кофе? И, раз уж вы были у Джереми, я полагаю, вы не будете против, если он будет сдобрён небольшой порцией виски?
Она заговорщически ему улыбнулась, и Том, поддавшись её очарованию, улыбнулся в ответ.
– Я даже не буду против, если эта порция окажется не совсем небольшой.
Виола, смеясь, удалилась на кухню. Через некоторое время она вернулась и протянула ему чашку. Том с благодарностью её принял, он надеялся, что это маленькое чудо-средство спасёт его от навалившегося на него похмелья.
Виола села в соседнее кресло и, отхлебнув кофе, закурила трубку.
– Если вы назвали меня Совой, значит, вам нужны какие-то сведения. Что вы хотели узнать?
– Если честно, я пришёл, чтобы расспросить вас о Нортвуде.
Она удивлённо приподняла брови.
– Нортвуд? От чего же такой странный выбор?
– Я детектив и расследую одно дело, мне нужно знать об этом месте как можно больше. И я очень надеялся, что вы сможете мне с этим помочь.
– Вполне…
Она сделала несколько глубоких затяжек. Её взгляд устремился в пустоту, а глаза словно заволокло туманом.
– У Нортвуда очень богатая история. До того, как его купили Норвили, поместье долгие годы оставалось без хозяев. Изначально им владело семейство Рутзен. Анри Рутзен – человек, который спроектировал и построил поместье, он очень гордился своим творением и по окончанию строительства назвал его Нортвуд. Нортвуд был очень красивым поместьем, он был достоянием города. Сейчас же…это лишь пережитки прошлого. Рутзен устраивал роскошные балы и карнавалы для аристократии города. У него был специальный бальный зал, который использовали только во время подобных мероприятий. В остальное же время он был закрыт и не использовался.
Рутзен называл свой бальный зал залом грёз, ведь во время карнавала лица гостей были скрыты масками, и во время танца ты мог представить, что танцуешь с принцессой, с герцогом или даже с лесным разбойником, коварно проникшем на торжество. Это место потакало любым мечтам, люди чувствовали себя счастливыми, а сам Рутзен ощущал себя властелином людских желаний.
Супруга Рутзена умерла при родах, у него было двое детей: сын и дочь. Сын Рутзена был очень набожным молодым человеком и всегда стремился помогать людям. Всем людям, а не только аристократии. Анри Рутзен был добрым человеком, но слишком рьяно уважал звания, он считал, что негоже сыну знатного человека водиться с простыми людьми. Он сказал, что тот может делать всё, что захочет, но только не от имени семьи.
