— Моя мать, — говорит Киви, — в таких случаях всегда произносила цитату из фильма «Бэмби»: «Если ничего хорошего сказать не можешь, лучше промолчи».
— Твоя мать легко могла бы понять мою бабушку. Те же самые пустые оболочки слов.
— Но я — не моя мать. — Киви обхватывает себя руками, будто должна поддерживать сама себя. — Моя мать до сих пор стелется перед отцом, как собака. И поэтому я тебе еще раз говорю, даже если ты не хочешь слышать этого. Тут что-то не так, Дерия. Я это просто нюхом чую. Я — уличная крыса, и я умею чуять зло. Я вынуждена чувствовать, чтобы избежать его. Мой инстинкт каждую ночь спасает мою задницу. Этот тип, Дерия, он не просто пахнет. Он воняет.
Злоба Дерии внезапно возвращается с полной силой.
— Ты его не знаешь. Как ты можешь подозревать того, которого никогда не видела?
Киви вздыхает и смотрит на землю:
— В моем мире бывает слишком поздно… Если ты кого-то подпустила так близко, что можешь рассмотреть, то беда неминуема. — Она почти шепчет. — Что бы ты ни делала, делай просто самое правильное, хорошо? — Она кривит губы в неумелой улыбке, такой, которой Дерия еще никогда не видела. Несмотря на свою злость, она все же тронута до глубины души.
— Знаешь, лучше будет, если я сейчас уйду, — говорит Киви. И только через несколько минут до Дерии доходит, что ей лучше было бы пойти следом за Киви.
Целый день слова Киви не выходят из головы Дерии. Ужасная смесь злости и отрицания. Она не хочет на нее злиться, и это занимает все ее мысли. Солнце показывает ей новые наброски аксессуаров, но Дерия не может сосредоточиться.
— Какого ты мнения о защитных футлярах для фоторамок и картин? — вдруг спрашивает Солнце.
— Конечно, это выглядит мило.
— Ты даже не слушаешь меня.
— Что? Почему не слушаю? Как ты можешь такое говорить?
— Дерия, прошу тебя! Кто же укутывает картины в ткань? Картины нужны для того, чтобы их видели.
Дерия потирает виски´:
— О’кей, ты меня поймала. Может быть такое, что я в мыслях уже далеко.
— И где именно? — В улыбке Солнца появляется нечто ироническое. — Может быть, с Якобом?
— Нет, с Киви.
— От киви у меня раздражение на языке.
Дерия отрицательно качает головой.
— Я имею в виду не фрукты. Я ведь тебе уже рассказывала о той молодой девочке, которая живет на улице.
— Об этой бездомной, ах да… Так что с ней такое? — Солнце не говорит больше ничего, и ее мимика не выдает ее мыслей. Однако Дерия отчетливо видит ее презрение.
— Ее судьба заботит меня. — Это абсолютно поверхностное заключение о проблеме. Собственно говоря, Дерия хотела бы поговорить о споре с Киви и хотела бы получить совет от Солнца. Но та, кажется, весьма негативно настроена по отношению к Киви, и только потому, что та живет на улице. Кроме того, Дерии не хочется рассказывать, что Киви настроена против Якоба, что она ему не доверяет. Обе совершенно разные ее подруги, ничего не знающие друг о друге, словно сговорились против нее.
— Ей, случайно, деньги не нужны? — спрашивает Солнце. Она подняла брови так, что ее лоб покрылся морщинами. — У меня есть кое-какой опыт общения с такими людьми, поэтому я могу только отговорить тебя, если ты собираешься ей что-то дать. Этим ты не сделаешь ей добра.
Почему все опять получается не так, когда Дерия всего в трех словах пытается объяснить, что происходит у нее в душе? Она старается сохранять спокойствие.
— Ты ошибаешься. У тебя нет никакого опыта.
— Мой брат.
— Твой брат — игроман. Их невозможно сравнить. Он не бездомный, а Киви — не наркоманка.
— Чаще всего наркомания ведет на улицу, — говорит Солнце, с сожалением качает головой и доливает им обеим чай из чайника.
— Киви оказалась на улице по другой причине. Она даже не курит. И дело не в деньгах, она никогда не просила у меня денег. — Дерия улыбается, вспоминая, сколько ей пришлось уговаривать Киви, прежде чем она разрешила себе налить какао и дать бутерброд. Об истории с курткой она умалчивает. Солнце может решить, что Киви специально все подстроила.
— Но если она все же курит? Или колется?
— Со-олнце, — протяжно говорит Дерия. — Я теряю терпение и желание продолжать этот разговор.
Солнце поднимает руки, словно сдается. И хотя в ее глазах все еще стоит обязательное «ну, не жалуйся, когда будет слишком поздно и тебя обманут», — но вслух она этого уже не говорит.
— Ладно, хорошо, — произносит она смирившимся тоном, который тут же вызывает подозрение. — Тогда расскажи мне, почему она тебя так занимает. Ты о ней беспокоишься?
— У нее были неприятности с родителями.
Солнце делает шумный выдох:
— Я тебя умоляю! В этом возрасте у всех такие неприятности. У нас было то же самое.
«У меня так не было. В этом возрасте я видела только, как моя бабушка медленно умирает».
— Стресс, конфликты с родителями являются непременным атрибутом полового созревания. Улицы были бы забиты подростками, если бы они все сбежали из дому.
— Ее отец, очевидно, был человеком, склонным к насилию.
Дерии хочется сменить тему. Ей кажется неправильным говорить с Солнцем о личных вопросах Киви.
— Но я точно этого не знаю. Она не любит говорить об этом.
