— Извини, сожалею, — отвечает Якоб и проводит рукой по своим волосам. — Я действительно не обратил на нее внимания. Только впечатление, которое она произвела на меня, — милая… Но она ненадолго задержалась возле меня. Кстати, мне также очень жаль, что я раньше не позвонил тебе. У меня было собеседование в Гамбурге. Просто спонтанное.
— По крайней мере собеседование прошло хорошо?
Он презрительно хмыкает:
— Можно было и не ездить. Собственно говоря, я собирался позвонить тебе с дороги. Но, видимо, забыл свой мобильный еще по дороге туда, в поезде. Я приехал всего лишь час назад и хотел сразу же объяснить тебе, почему не звонил. — Он качает головой, а затем нежно гладит ее пальцем по щеке. — О чем я говорю? Теперь ведь это уже не важно. Ты действительно в порядке? Может, тебе что-то нужно? Если нужно отвезти к врачу, то я…
— Только не это. Уже все в порядке. — Несмотря на свое положение, у Дерии на душе становится легче, ведь теперь есть объяснение его исчезновению.
— Я появился очень не вовремя или как? — Он кривит рот в саркастической ухмылке. — От всей души поздравляю, я в этом просто чемпион мира.
— Нет, ты не пришел не вовремя, — отвечает она. Такого быть не может. — Дело в том, что у меня с нервами сейчас дела обстоят не самым лучшим образом. А теперь у меня еще и голова разболелась. — Она проводит рукой по голове и обнаруживает над правым ухо шишку.
— Мне действительно очень жаль, — повторяет Якоб. — Я попытался поймать тебя, но все случилось слишком быстро. Ты упала и ударилась головой о ступеньку. Тебе хоть не очень больно?
Она не помнит, чтобы он когда-то был таким неуверенным. Через каждую пару фраз он извиняется. Кажется, этот случай произвел на него очень тяжелое впечатление. Бедный, ей неприятно, что он из-за нее так беспокоится.
— Да ничего страшного, я так думаю. Просто очень больно. Наверное, мне на завтра понадобится шляпа или шапка, чтобы не выслушивать дюжину глупых вопросов и не давать дюжину глупых ответов.
— Подожди, — отвечает Якоб, встает и выходит из гостиной.
Она слышит, как он возится в кухне и немного спустя возвращается.
— Надо это охладить, тогда не будет такого сильного отека. Я, к сожалению, не нашел ничего лучшего, чем замороженную петрушку, идеальным был бы горох, но лучше петрушка, чем вообще ничего. В любом случае, травы полезны для здоровья.
Она чувствует себя как-то странно, когда он прижимает пакетик к ее шишке:
— Я правильно понимаю, что была без сознания и ты занес меня в мою квартиру?
«Пожалуйста, скажи, что я, по крайней мере, сама заползла сюда».
Но Якоб кивает:
— Ты увидела меня, громко закричала, швырнула в меня свою связку ключей, а затем просто потеряла сознание. Я, наверное, испугался, прежде всего того, что не сразу смог привести тебя в чувство. Где-то на две минуты ты полностью отключилась. Я бы сразу позвонил в «скорую помощь», но, к сожалению, мой мобильный телефон исчез, а я не знал, где находится твой.
Дерия смотрит на свой домашний телефон, который стоит в двух метрах от него. К счастью, ему не пришла в голову идея использовать его. Приезд «скорой помощи» сегодня был бы вершиной драмы, стоил бы ей остатков нервов и, возможно, денег тоже.
— Я, — бормочет он, когда замечает ее взгляд, — был несколько переутомлен, вынужден это признать.
— Да все уже в лучшем виде. Я бы никогда не впустила тебя сюда, если бы даже целая орда санитаров штурмовала мою квартиру.
— Могу себе представить.
— Сегодня здесь было больше людей, чем когда-либо.
— В самом деле? — Он поправляет временный холодный компресс и отводит волосы Дерии в сторону. — Рассказывай. Ты устраивала здесь вечеринку и не пригласила меня?
— Да, было бы неплохо, — отвечает она. Голова болит, но далеко не так сильно, зато прикосновения Якоба доставляют ей удовольствие. — Но я не могла до тебя дозвониться.
А затем она рассказывает ему, что случилось. Когда она рассказывает о двух проникновениях в ее квартиру и об ужасной находке в своей постели, Якоб бледнеет, да так, что его кожа кажется почти прозрачной, а жилы на лбу, висках и подбородке резко выделяются. Если бы Дерии понадобилось доказательство для того, что он не может быть преступником, то оно вот, именно сейчас у нее в руках. Люди умеют манипулировать, играть, притворяться и применять свои слова, жесты и мимику, но никто не сможет специально побледнеть.
Даже Один, кажется, замечает, что Якобу плохо. Он, мурлыча, трется о его ноги, словно хочет его поддержать. Кота ничуть не смущает то, что Якоб не обращает на него внимания.
