Скейтборды и лонгборды находятся в углу, что приводит Дерию в смущение, потому что все они, за исключением цвета, выглядят довольно одинаково, но по ценам отличаются на несколько сотен евро. Дерия нерешительно снимает с полки разноцветный скейтборд в соответствующем дизайне, на котором нет изображения наркотиков, скелетов и голых женщин, и пытается поймать взгляд молодого продавца в шапке, хотя в магазине жарко, почти тридцать градусов.
— Извините, я как раз размышляю, какой из этих скейтбордов купить, и спрашиваю себя, может ли это быть тот, что надо.
Молодой продавец типа «робкая лань» бормочет мимоходом:
— Ну да, все зависит от того, что вы с ним собираетесь делать, да? Карвинг, дансинг, фрирайд, даунхилл, — он на ходу цедит слова и исчезает в помещении рядом.
Дерия бросает на себя взгляд в зеркала, висящие на внешних стенах кабин для переодевания. Кожаные сапоги на высоком каблуке, шуба из мериноса, шарф из кашемира. Очевидно, ее вид при входе в магазин принципиально не изменился.
— Что бы ни означали эти понятия, — говорит она Якобу, — неужели я выгляжу так, словно что-то в этом понимаю?
— Почему бы и нет? — усмехается Якоб, берет скейтборд у Дерии из рук и ставит его на пол. — За твоим фасадом скрывается больше, чем можно предположить на первый взгляд. Молодой человек просто знаток людей.
Он ставит ногу на скейтборд, другой медленно разгоняется и, раскачиваясь, проезжает по проходу. Он выглядит так, как корова на роликовых коньках на гладком льду после того, как выпила целую ванну глинтвейна, и Дерии приходится прижимать руку ко рту, чтобы не расхохотаться. Якоб оглядывается на нее и попадает в сомнительное положение. Скейтборд выскакивает из-под его ног, Якоб теряет равновесие и приземляется на вешалке со свитерами и куртками с капюшонами. Просто удивительно, как все это не свалилось на пол. Тем не менее Якоб не так уж быстро сдается, снова устанавливает скейтборд прямо и пытается проехать еще раз. В этот раз он проезжает по проходу без падений, но довольно неуверенно.
— О боже, что ты творишь? — Дерии не удается скрыть смех.
— Я испытываю лонгборд! — кричит Якоб на весь магазин. — Ты хотела знать, на что он годится. Я могу сказать тебе это только после того, как его испробую.
— Но ты же не умеешь на нем ездить.
— Ты же видишь — я как раз учусь. — Он с трудом балансирует, объезжая стойку с бейсболками и шапочками, и возвращается к ней. — Давай, попробуй сама.
— Что? Я? — Об этом и речи быть не может. — Нет, Якоб, я…
Якоб раскрывает руки ладонями вверх:
— Почему бы и нет? Это называется подарок, выбранный с любовью. — Он драматически повышает голос. — С потом, кровью и слезами. Ну, давай, попробуй, это не трудно.
— Но люди уже смотрят на нас.
— Да ладно. Они спрашивают себя, решишься ты проехаться или ты трусиха.
Дерия осторожно оглядывается по сторонам. Он прав. Другие клиенты в магазине, в основном молодые люди, почти не обращают внимания на Якоба. Все в основном смотрят на нее. Ну, она им покажет! Последний раз она стояла на скейтборде, когда ей было восемь или девять лет, но тогда она была очень умелой, и, в конце концов, такой лонгборд не так уж труден в управлении. Она глубоко вздыхает, снимает лонгборд с полки и становится на него. В сапогах на высоком каблуке разогнаться не так-то просто, однако многолетние занятия балетом выработали у нее чувство равновесия, так что она без труда проезжает по коридору вверх и вниз. Несколько клиентов ухмыляются, две девочки-тинейджеры аплодируют. Дерия не уверена, является ли это признанием или насмешкой, но ей уже все равно. Якоб тоже, кажется, доволен, у него от удовольствия даже раскраснелись щеки, и он целует ее руку, помогая сойти с лонгборда. Дерия берет под руку лонгборд, который она испытывала, и молча тащит его к кассе, где молодой продавец ждет ее.
—
У Дерии нет точного представления о том, что он хотел ей сказать, но, кажется, это было сказано по-дружески. Она благодарит его и вынимает свою банковскую карточку.
Радостное настроение продолжается и после того, как они заходят в дом к Дерии. Они вместе варят азиатские макароны с таким огромным количеством имбиря и чили, что их вряд ли можно есть, моют посуду под краном, творят мыльные пузыри в мойке и бросают друг в друга пеной.
— За все эти годы у меня не было ни одной твоей фотографии, — говорит Якоб, вытаскивает свой смартфон и начинает возиться с ним.
— Можно?
— Нет! — Дерия держит кухонное полотенце перед собой, как защиту от фотографирования. — Только не за вытиранием посуды, это же выглядит по-идиотски.
— Ты словно моя домохозяюшка, — шутит Якоб, но его взгляд ясно показывает, что у него другие планы. — Идем со мной.
Он ведет ее в гостиную и исчезает на короткое время. Когда он возвращается, у него с собой не только свой смарфон, но и ее.
— И что это будет?
