– Хюн Шим! Ну, где же ты ходишь? – чуть повысила голос аристократка.
А та уже на ходу кланялась:
– Простите, госпожа! Как только Да Хён сказала, что барышня вернулась, я изо всех сил поспешила сюда! Ох, дитя! Ты вернулась, милая! – она подскочила к Лере и заключила ее в крепкие объятия, прижав к большой мягкой груди.
– Хюн Шим, сколько раз я просила тебя не называть мою дочь так фамильярно! – недовольно высказала ей хозяйка. – Она уже давно не тот ребенок, которого ты вскармливала грудью!
– Простите, простите, моя госпожа! – принялась снова кланяться старая женщина. – Хвала богам, наша барышня вернулась домой!
– Да, и тебе следует проводить ее в купальню. День сегодня жаркий, моей дочери нужно смыть дорожную усталость с тела. Да распорядись, чтобы ей подали потом еду! Ступайте, ступайте!
– Слушаюсь, госпожа! – смиренно поклонилась пожилая кормилица. И немного виновато посмотрела на Леру. – Идите за мной, барышня!
Девушка поспешила за ней, не желая, чтобы гнев хозяйки обрушился на Хюн Шим. Она решила, что эта женщина была кормилицей и нянюшкой юной Со Хён.
Та привела ее в какое-то отдельное помещение с квадратным углублением в полу, выложенным мраморными плоскими плитками и заполненным водой, над которой поднимался пар. На поверхности воды плавали алые розовые лепестки. Рядом стояла небольшая скамеечка, а еще чуть поодаль – низкий шестигранный столик, на котором расположился фарфоровый кувшин и несколько таких же белоснежных фарфоровых чашечек и пиалок, наполненных какими-то яствами.
Едва Хюн Шим закрыла за ними дверь купальни, она обернулась к девушке и расплылась в доброй улыбке:
– Моя милая девочка! Как же я волновалась за тебя! Давай, скорее помогу раздеться! И забирайся в воду!
– Хюн Шим… – нерешительно начала Лера. – Я многое забыла… Потеряла память…
Старая женщина ахнула сокрушенно, схватившись за полные щеки ладонями и расширив глаза:
– Потеряла память? Ох, несчастье-то какое!
– Да… Я не помню, как я называла вас… тебя раньше?
– Так нянюшкой же и звала, деточка! – с готовностью ответила кормилица. – Я же с тобой с самого рождения занималась, и грудью я тебя выкормила, в ту пору мой малыш умер от горячки, а молока было много…
Её лицо при этих воспоминаниях накрыла легкая тень печали, но потом она спохватилась:
– Ох, милая, что же это я?! Давай-ка, раздевайся, деточка! А я потом схожу за свежей одеждой для тебя! И распоряжусь насчет обеда! – и она принялась споро освобождать Леру от чогори и чхима. Девушка осталась лишь в белом нижнем ханбоке и белых же длинных штанах. Носочки и туфельки из шелка, с вышитыми на них цветами азалии, она скинула сама. Вслед за ними отправилось и «нижнее белье». Но почему-то, оставшись обнаженной, Валерия ничуть не стеснялась этой женщины, которая, как она полагала, всем сердцем любила прежнюю хозяйку тела.
– Ох, моя дорогая! – ахнула Хюн Шим, увидев забинтованную рану Леры. – Ох, злодеи! И как у них рука-то поднялась на дитя?! – запричитала она.
И Лера поспешила заверить ее, что рана хорошо заживает – старый настоятель монастыря неплохо знает дело врачевания.
– Осторожно, деточка! – напутствовала нянюшка, помогая девушке спуститься в бассейн по невысоким ступенькам.
Та со вздохом наслаждения опустилась на небольшую приступочку, погрузившись по плечи в горячую ароматную воду.
Наконец-то она могла нормально помыться – пожалуй, впервые в этом мире без современного душа и ванны.
Кормилица, между тем, отправилась за одеждой для своей юной подопечной. Лера осталась одна. Почему-то она была уверена, что пока она здесь, в купальню никто не осмелится зайти. Иначе ослушавшихся ждал гнев хозяйки дома.
Лера еще совсем мало времени знала жену советника Шим, но поняла, что та не давала спуску слугам, держа их в строгости. Да и как было иначе, если под ее началом находилось приличное число людей, как узнала позже Валерия.
Но пока она расслабилась в горячей воде, прикрыв веки и немного откинув назад голову. Это было такое наслаждение – после многочасовой тряски в паланкине дать отдых уставшему телу!
И снова почему-то ей вспомнилась встреча у ручья. Почему разбойник следовал за их процессией? Хотел убедиться, что в пути на них никто не нападет? Или хотел увидеть Леру? Или проследить, куда они проследуют? Вопросы, вопросы, вопросы… Лера не знала на них ответов. Зато она знала точно – что этот загадочный мужчина заинтересовал ее.
Правда, зачем ей это было нужно? Ведь их так многое разделяло… К тому же, один из его людей был виновным в ее ранении…
«Но ведь не он сам же! – мысленно возразила она себе. – Он, наоборот, с самого начала всячески помогал тебе и спасал твою жизнь! Вот даже и сегодня!.. Искупаться бы тебе в ручье, если бы не этот разбойник! Как его?.. Да, точно! Юн Хо!»
Она еще раз мысленно произнесла имя мужчины, снова отметив, как мелодично оно звучало. А уж поющая всю свою сознательную жизнь Валерия в этом хорошо разбиралась.
И как пронзительно он смотрел сегодня! Какое пламя разгоралось в его черных глазах!
