Бесшумно ступая по теплому полу мягкими белыми носочками, сшитыми из двух половинок, она прошлась по комнате, задумчиво тронула пальцами висящие на специальных петельках кисти для каллиграфии, пробежалась глазами по аккуратно сложенным свиткам рукописей, накрученным на лакированные деревянные палочки, а потом остановилась перед висящим в раме на стене изречением, написанным, очевидно, китайскими иероглифами черной тушью.
Естественно, Лера ничего не смогла прочесть. Да ей и не особенно было интересно знать, что за умная мысль украшала стену покоев «отца».
Что ее, действительно, заинтересовало, так это светильник, стоящий на низком столике с изогнутыми ножками. Он представлял собой затянутый все той же рисовой бумагой каркас в форме параллелепипеда. Бумага была расписана со всех четырех сторон пейзажами, изображавшими то горы, то водопад, то бегущий куда-то ручей. На последней грани красовалась белая цапля, стоящая на одной ноге в воде.
Все рисунки были выполнены настолько тонко и изящно, что Лера, сама очень любившая рисовать в пору отрочества, не могла не восхититься. Она поворачивала лампу то одной, то другой стороной, любуясь мастерски выполненными цветной тушью рисунками.
Внутри корпуса девушка разглядела круглую металлическую чашу: вероятно, в нее наливали масло, а потом поджигали тонкий нитяной фитиль.
От четырех верхних углов каркаса тянулись к центру четыре круглых проволочки, соединяясь между собой и образуя кольцо-петельку. Такую лампу можно было повесить на палку с крючком и нести, освещая себе путь в темноте. Лера видела подобное в многочисленных дорамах.
Наконец, налюбовавшись на прекрасный фонарик, девушка решила, что пора возвращаться на «женскую половину», пока кто-нибудь не застал ее здесь.
Она столь же осторожно высунула нос из приоткрытой двери комнаты «отца» и, не заметив ничего подозрительного, на носочках начала красться к выходу, держа в каждой руке по расшитому тканевому башмачку на жесткой подошве. И в этот момент удача отвернулась от нее.
– Сестра?! – послышался сзади донельзя удивленный ломкий голос подростка.
«Ч-черт!» – прошептала одними губами девушка и, натянув на лицо улыбку, повернулась, успев заметить долговязую фигуру старшего из братьев Со Хён, наследника рода, по имени Шим Джун.
Мальчишка стоял у одной из дверей дальше по коридору, и смуглое лицо его выражало высшую степень изумления.
– О, Джун! – нейтрально произнесла Лера. – Я тут подумала…
– Сестра, что ты здесь делаешь? – мальчишка направился к ней, и девушка прижала башмачки к груди, словно отгораживаясь от подростка.
– Отец обещал мне… – она замялась, лихорадочно соображая, что бы такое придумать, чтобы отвести от себя подозрения брата.
– Что обещал? – не понял тот.
– Показать то мудрое изречение, которое украшает стену его комнаты! – выпалила она, наконец, первое, что пришло на ум.
– Но… отца нет дома… И… зачем ты пришла на нашу половину?
– Мне очень захотелось посмотреть на эту надпись! – опять подчеркнула Лера.
– Раньше ты не интересовалась каллиграфией, сестра, – с подозрением выдал мальчишка.
– Ну… Мне вдруг стало любопытно, – сказала чистую правда девушка.
– Хм… Тебе лучше не задерживаться здесь, пока матушка не проведала об этом…
– Да, точно! – кивнула она и снова расплылась в улыбке. Да еще и ресничками похлопала. – Так что я пойду!.. А ты, Джун, не говори матушке, хорошо? Не хочу, чтобы она бранила меня…
– Да ты сама не проболтайся, – снисходительно усмехнулся подросток.
И Лера, круто развернувшись, умчалась наружу. Там, на деревянном полу террасы она поспешно сунула ноги в белых носочках в башмаки и юркнула в узкий проход между углами двух зданий.
И попала на другой двор – гораздо меньше и скромнее – хозяйственный. Там росло несколько деревьев, создававших относительную тень, а в дальней части каменной ограды, опоясывающей всю территорию усадьбы, Лера заметила небольшую калитку, плотно закрытую изнутри.
«Вероятно, она ведет за пределы поместья», – подумала девушка.
И решила позже поразмыслить над тем, как это может пригодиться ей в дальнейшем. Конечно, то, что Джун заметил ее на «мужской» половине – это нехорошо! Это очень нехорошо! Ей оставалось только надеяться, что брат не будет думать об этой нелогичности в поведении старшей сестры.
Девушка мысленно обругала себя за неосторожность и впредь решила действовать осмотрительнее.
Глава 9
Она понемногу приноравливалась к реалиям чужой жизни, начала различать лица слуг и домочадцев, и уже запомнила, как зовут младших братьев и крошку-сестричку. Мальчишки все были совершенно разными по характеру и привычкам. Следующий сразу за Со Хён по возрасту Шим Джун уже сейчас, в свои неполные четырнадцать лет, осознавал, что именно он – наследник всего родового богатства, и после кончины отца именно он станет главой семьи Шим. Он ко всему относился вдумчиво и ответственно, знания, вкладываемые в его голову приглашенными из столицы учителями, впитывал как губка, и излюбленным занятием его была каллиграфия.
