После случая с нападением на старшую дочь госпожа Сун Хын тряслась над ней, как над величайшей драгоценностью. И где-то Лера даже понимала чувства матери. Но и безвылазно сидеть в поместье, занимаясь женским рукоделием, к которому у нее совершенно не было никакого рвения, девушка не стремилась. Гораздо охотнее она выбиралась из дома, гуляя по улицам Ёнджу и наблюдая за жизнью горожан. Через город протекала река, названия которой Лера так и не узнала (все называли ее просто «Река»). Берега ее поросли высокими старыми деревьями, создающими в жаркие дни приятную тень, и были испещрены многочисленными тропками, по которым горожане спешили по делам, а то и просто гуляли, любуясь величаво и плавно текущей водой.
Однажды вечно болтающая во время одевания своей госпожи Ха Юль вскользь упомянула, что скоро наступит праздник фонариков, и когда Лера спросила у нее, что за праздник, девушка осеклась и захлопала ресницами, уставившись на молодую хозяйку.
– Что?! – спросила Валерия. – Я и это забыла. Так что расскажи мне, что это за праздник фонарей?
– Не фонарей, а фонариков, барышня Со Хён, – терпеливо поправила служанка. – Как же! Это ведь когда все зажигают маленькие фонарики и, загадав желание, отправляют их по течению Реки.
– Зачем? – не поняла Лера.
– Ну-у-у… – протянула Ха Юль. – Говорят, если фонарик не перевернется и уплывет к самому морю – желание исполнится…
– И что – ты загадывала? – обронила Лера.
– Конечно, барышня! А как же! – с жаром ответила служанка, осторожно прикрепляя к волосам на висках госпожи две золотые заколки-зажима, украшенные драгоценными камушками в виде лепестков цветов, мастерски закрепленных на витых проволочках-пружинках и приходящих в движение даже от легкого поворота головы.
– И что? Желание исполнилось? – не отставала девушка, приходя в некий азарт: новая мысль рождалась в ее голове, не обретя пока четкую словесную форму.
– Ну… Пока нет… – понурилась Ха Юль, но тут же вновь заблестела темно-карими глазами. – Но я хочу нынче снова пойти к реке…
– А где вы берете фонарики для этого?
– А! Ну, так их же в этот вечер продают многие торговцы прямо на берегу, – с готовностью пояснила девчонка.
– А я? Я раньше пускала фонарики по Реке? – задержав на миг дыхание, спросила Лера.
– Нет, что вы, барышня! – замахала обеими руками служанка. – Наша госпожа, ваша матушка, не позволяла вам. Она считает, что это – для простолюдинов. А благородным господам «не пристало заниматься подобной ерундой», – явно скопировав интонацию хозяйки, произнесла служанка.
– Так когда, говоришь, этот праздник фонариков? – задумчиво спросила Лера.
– Да вот уже через два дня, – не задумываясь, ответила Ха Юль и вдруг ахнула, зажав себе рот ладонью. Посмотрела на Леру в отражении в зеркале расширенными глазами. – Барышня, неужели вы…
– Тсс! – быстро поднесла палец к губам та. – Не произноси вслух!
– Но как же… – жалобно протянула служанка. – Госпожа Сун Хын прибьет меня…
– А ты тут при чем? – насмешливо оборвала ее девушка. – Я сама решила пойти на берег и запустить фонарик. Ну, ты поняла? Я. Сама. – Она произнесла раздельно каждое слово, пристально глядя в круглые глаза служанки. – Тебе ведь вовсе не обязательно идти со мной туда!
– Тогда госпожа точно прикажет побить меня палками на заднем дворе… – обреченно пробормотала Ха Юль.
А Лера, порывисто обернувшись, схватила кисть служанки и прижала к своей груди.
– Нет, Ха Юль! Мы все сделаем очень осторожно. Никто и не узнает! Быстренько сбегаем на берег и так же быстро вернемся. Просто ты хорошо знаешь, куда нужно идти! А я могу и заблудиться… Пожалуйста, Ха Юль, милая, хорошая! Не отказывайся! Мне очень нужно это сделать!
– Вы… хотите загадать желание? – неуверенно спросила служанка, переводя взгляд испуганных глаз то на лицо госпожи, то на свою руку, которую та все так же прижимала к себе.
Служанке было очень неловко. Она боялась наказания старшей госпожи и подозревала, что наказание это будет очень суровым, если она вместе с молодой барышней сбежит вечером из имения. Ведь запускать фонарики принято было уже в темноте – так свет их колеблющихся огоньков был виден еще долго, освещая водную гладь и превращая реку в волшебную сверкающую ленту.
Но Лера уже решилась, и теперь нужно было только уговорить Ха Юль. Хоть и с небольшими усилиями, но ей удалось склонить девчонку на свою сторону и взять с нее обещание проводить к реке.
– Я куплю тебе фонарик, Ха Юль, слышишь? И ты тоже сможешь загадать желание. И кто знает, может в этот раз оно точно сбудется, – заговорщически подмигнула ей девушка.
Та только вздохнула и поклонилась:
– Ну, если вы настаиваете, госпожа…
– Да, я настаиваю, – как можно более твердо произнесла Валерия, мысленно аплодируя себе.
– Только… Барышня Со Хён… Нам нужно будет незаметно выскользнуть из дома… Чтобы кормилица Хюн Шим не поймала нас… Иначе…
– Конечно, – кивнула она.
– И вам… Нельзя идти в своей одежде…
– Почему? Ах, да! Нельзя, чтобы меня кто-нибудь узнал, – догадалась Лера. – Одолжишь мне свой ханбок, Ха Юль?
– Ох, барышня! Разве пристало вам…
