– Барышня Со Хён?! Что привело вас сюда?
– Да вот, братья опять сбежали сюда, я искала их и, ожидаемо, нашла тут, – как можно более непринужденно ответила она, замечая, что воины охраны невольно прислушиваются к ее словам, продолжая, однако же, свой тренировочный бой. Ближе всех к краю площадки находились как раз Бён Хёк и еще один воин, имени которого Лера так и не запомнила. Бён Хёк откровенно посматривал в ее сторону, не забывая, тем не менее, отбивать быстрые удары своего соперника. Ей даже показалось, что молодой воин красуется перед ней, показывая свое мастерство владения мечом.
Лера неосознанно провела ладонями по чхима, расправляя несуществующие складочки, и снова заговорила:
– Я забираю братьев, командир Дон Гиль. Попрошу слуг, чтобы они внимательнее следили за мальчиками, – и она настойчиво взяла малышей за маленькие ладошки, крепко удерживая их в своих пальцах.
– Вы удивительно разумная девушка, юная госпожа, – слегка склонил голову в поклоне командир. – Вашему супругу очень повезет с такой женой, как вы!
– Супругу?! – слегка повысила голос она. – Но у меня еще и жениха нет! Какой супруг?!
Девушка недовольно дернула плечиком, укрытым бледно-розовым шелком чогори: уж точно не дело бравого охранника рассуждать о том, кому и когда она достанется в жены!
Сама-то Лера совершенно определенно не собиралась в ближайшее время выходить замуж непонятно за кого.
И, видимо, командир Дон Гиль почувствовал эту перемену в ее настроении, потому что отступил на шаг, освобождая ей дорогу, и Лера решительно повела обоих мальчишек в сторону господского дома.
И снова, поежившись, вспомнила взгляды, которые бросал на нее молодой Бён Хёк.
Ее, если честно, это совсем не задевало. Лишь один человек как-то волновал ее сердце. Тот, который спас ее. И лица которого она так ни разу и не увидела.
Однако же, жизнь вскоре подбросила ей еще один шанс.
Глава 12
Однажды вечером, уже отпустив Ха Юль, помогавшую ей переодеться в белый шелковый ночной ханбок, Лера задержалась перед туалетным столиком, задумчиво глядя на отражение юной девушки с заплетенными в простую свободную косу волосами, уже без лишних заколок и иных украшений. Фонарь, помещенный в прямоугольный корпус из тонких деревянных планок, обтянутых промасленной бумагой, и стоявший на столике слева, освещал ровным, мягким светом ее фигуру, сидящую на невысокой удобной скамеечке, с обтянутым мягкой тканью и набитым шерстью сиденьем. Лера думала о том, как круто переменилась ее судьба, забросив в этот чужой мир. Сможет ли она когда-нибудь вернуться на родину, к своей маме? Или обречена так и прожить всю жизнь тут? Никто не мог ответить на ее вопрос.
Лера так глубоко погрузилась в свои мысли, что взгляд ее слегка расфокусировался. И в какой-то миг она посчитала, что ей показалось, будто зеркальная поверхность на мгновение дрогнула и пошла рябью.
Девушка моргнула и вскрикнула от неожиданности: из зеркала в резной нефритовой раме на нее смотрела она сама! Лера Власова, какой она когда-то была – рыжая и зеленоглазая, с европейскими чертами лица и покрытой веснушками нежно-золотистой кожей. Но облик девушки выглядел как-то странно, словно был полупрозрачным.
Валерии показалось, что весь воздух из легких кто-то выбил сильным ударом кулака, и она широко раскрыла рот, стараясь вдохнуть. Однако девушка в отражении не повторила ее жеста. Она протянула вперед обе ладони и, казалось, положила их на стеклянную поверхность, стараясь дотянуться до своей визави.
Лера отчетливо увидела на левой ладони старый шрам – когда-то давно, еще в детстве, она слетела с велосипеда, съезжая на полной скорости с горы, и пропорола ладошку острым камнем, невесть откуда взявшимся на дороге. Маме пришлось тогда везти ее с приемный покой хирургического отделения городской больницы, где пожилой усатый хирург наложил ей несколько швов, стягивая рваные края глубокой длинной раны.
Рана эта заживала долго, неохотно, навсегда оставив после себя длинный извилистый шрам, пересекавший все три линии – линию жизни, линию судьбы и линию сердца, по-другому называемую линией любви.
И сейчас Лера неосознанно потянулась к этим таким знакомым, родным ладоням, с украшенными привычным маникюром с гель-лаком ногтями. Потянулась и прижала к зеркалу, сейчас словно бы превратившемуся в прозрачное стекло, ладони, совмещая их с руками девушки в отражении. За спиной Со Хён (а это была именно она – Лера почему-то сразу безоговорочно поверила в это) она разглядела интерьер незнакомого помещения – белый кафель до середины стены, а выше – простая известковая побелка. В дальнем углу притулилась простая белая раковина. Больше в полупустом помещении ничего не было.
«Где это она?» – мелькнула в голове Валерии мысль, но тотчас же исчезла. Потому что «та» она что-то начала говорить, но, естественно, ни звука Валерия не услышала, лишь с отчаянием видела, как шевелятся губы девушки напротив.
– Что? Что ты хочешь мне сказать? – шепотом закричала она, пытаясь поговорить с Со Хён. Но та по-прежнему беззвучно шевелила губами, произнося неслышные слова.
